Высокий воин в дорогой кольчуге провожал их раздосадованным взглядом. Дернув подбородный ремень, он сорвал низкий полукруглый шлем с золоченой полумаской, открыв лицо. Кнут, старший сын Горма из Еллинге, был человеком дружелюбным и миролюбивым, но сейчас его округлое лицо с приятными чертами напоминало лик самой Хель: почти половина его скрылась под огромным синяком, над бровью темнела ссадина. Своему бежавшему врагу он смотрел вслед с негодованием и досадой.
– Поздравляю тебя, конунг! – К нему приблизился Регнер ярл, опираясь на копье. Двадцать лет назад этот человек был наилучшим бойцом всего Йотланда, не знавшим поражений, да и теперь еще мог многому научить. – Мы разбили их!
– Но этот тролль ушел! – Кнут повернулся к нему. – Если я его упущу, Харальд сживет меня со света! Скажет, что мне разбили моду, как бродяге, а я только утерся!
– Очень может быть. Так отчего же ты не прикажешь преследовать его?
– Прикажу. Но сначала… – Кнут оглянулся в сторону обоза. – Раз уж нам досталось то, что он насобирал, сперва нужно разобраться с добычей. А Олав от нас не уйдет. Он потерял половину людей, и теперь ему остался только один путь – домой, в Хейдабьор. Мы пойдем следом и накроем там, в его логове. И после этого Харальду уже не придется попрекать меня, будто я недостаточно забочусь о родовой чести!
Глава 1
– А я тебе еще раз говорю: надо отдать этих женщин! Это самое лучшее, что мы можем сделать!
Гунхильда вздрогнула, сделала Бирте знак молчать и припала к щели в дощатой перегородке. Бирта, пятнадцатилетняя дочь хозяина дома, позвала ее в кладовую, чтобы показать вышивку на своем будущем свадебном платье. Дверь кладовой открывалась в «теплый покой», иначе грид; и едва девушки вошли, как в гриде появился сам хозяин, Торберн по прозвищу Сильный, один из виднейших людей вика Хейдабьор, а с ним и другие хёвдинги. В другой раз Гунхильда и не подумала бы подслушивать чужие разговоры, но сейчас замерла и насторожилась. Женщины, о которых шла – или могла идти – речь, была она сама и ее две ближайшие родственницы. Голос принадлежал Рольфу по прозвищу Хитрый, крупнейшему в вике торговцу рабами.
– Сразу видно, что ты привык торговать женщинами! – отозвался кто-то из пришедших с хозяином мужчин, и Гунхильда по голосу узнала Альвбада, фриза. Фризы, когда-то основавшие поселение у фьорда Сле, и сейчас составляли значительную часть его жителей, и Альвбад принадлежал к одному из наиболее влиятельных родов. – Может, уже и цену прикинул? Опомнись, ведь речь идет о матери нашего конунга!
– А где он теперь, этот конунг? – сердито ответил ему венд Гостислав. Гунхильда отметила, что Торберн созвал к себе видных людей из всех частей Хейдабьора, наверное, и от саксов тоже кто-нибудь есть. – Боги от него отвернулись! Кнут сын Горма гнал его по собственной земле, будто волк зайца! Он был разбит и у границы, и здесь, перед виком! Чудо, что Кнут еще не занял Хейдабьор! Что нам пользы от Олава конунга?
– Он всегда был дураком и неудачником! – отрезал Хрейн Дупло, и Гунхильда за перегородкой поморщилась: кому понравится слышать такое о родном отце. – Разве этот человек может править страной? Вот Сигтрюгг был настоящий конунг! А этому лишь бы стоять на носу, неважно чего, и чтобы плащ развевался! Он сам виноват, что все это с ним случилось! Ни разу еще он не проехал по своей же земле, чтобы с кем-нибудь да не поссориться! Его пригласили на пир, оказали ему честь, так нет, он даже не может спокойно посидеть за столом и выпить во славу богов, как приличные люди!
– А это правда – насчет ковша? – хихикнул Гуннар сын Асмунда, известный в Хейдабьоре как Горе Гуннар.
– Правда, – вздохнул Оттар Синий, неплохой человек, если не считать большой склонности к выпивке.
– Прямо так – ковшом по лицу? Сыну конунга?
– Прямо так.
– И ковш раскололся?
– Раскололся.
– Да что же у него голова – железная, что ли?
– Не знаю, но я сам видел. Может, ковш был уже старый и треснутый.
– Старый, не старый! – с раздражением перебил их Снорри Черный Скальд. – Если бы мне дали на пиру, при всех гостях, ковшом по морде, я бы не успокоился, пока бы не сжег весь дом того, кто это сделал, а его самого разорвал бы на части! А здесь вам не мы! Это ведь сын конунга! Неудивительно, что он стоит с дружиной возле самого вика. Странно, что он еще не ворвался сюда и не передушил нас всех!