Но проект закрыли, он пал жертвой экономического спада, который поразил Землю и всю Солнечную систему и был вызван Крахом Знания. Наступила эпоха поражений и отступления человечества с передовых рубежей на безопасные позиции. И теперь почти готовый корабль «Терра Нова» был законсервирован на орбите Земли.
Угасающая экономика могла предложить бывшим пилотам межзвездных кораблей немногое. Новые пассажирские линии не открывались, грузовые рейсы между крупными планетами тоже отправлялись все реже. И Диане пришлось мотаться с грузами из ОбнаПура на менее удаленные орбитальные станции, в грязные космопорты, вновь в ОбнаПур и так далее без конца. Ей повезло, она сумела покинуть Землю и найти работу в поселениях. Но и для здешних пилотов в конце концов настала тяжелая пора.
Однако Диана об этом почти не думала. Ей хотелось вообще бросить астронавтику, выбрать одно из дальних поселений и смыться туда навсегда. Разумеется, тамошнюю жизнь не сравнить с разведкой новых звездных систем, но, по крайней мере, она жила бы в некотором роде на границе обитаемого мира. Диана перестала понимать людей, живущих на Земле или близ нее. Власть загребают сумасшедшие, и за примером недалеко ходить.
Диана задумчиво созерцала огромный объект, плывущий в темноте. Пурпуристы пришли сюда с Земли, завладели этим космическим пунктом — старой исправительной колонией Тихо, — и ООН странным образом признала их в качестве законного правительства.
Диана приняла решение. Если нельзя лететь к звездам, она найдет хоть что-нибудь, уголок или планету, раньше ей незнакомую. Навряд ли она сумеет всегда жить в космическом доме, этакой плавающей в пространстве консервной банке. Значит, надо ехать в одно из поселений. На Марс или, допустим, на Титан. А может, в Пояс астероидов.
Диана Стайгер еще раз проверила приборы «Рабочей лошадки» и еще больше погрустнела. Все в порядке. До такой степени в порядке, что совершенно нечего делать. Через десять минут пуск трансорбитального ракетного двигателя. «Лошадка» знала, как его осуществить, куда лучше, чем сама Диана.
Корабль включил моторы, с безупречной точностью отработал ракетным двигателем, а для Дианы никакого дела по-прежнему не находилось. «Ничего, осталось недолго, — сказала она себе. — Совсем недолго».
Великий Клешневидный Оглушитель взглянул на монитор. До свидания, «Рабочая лошадка». Вон она, маленькая светлая точечка в десяти градусах от мерцающего тела почти полной Луны, а вокруг тепло и ярко сияют старые знакомые — звезды. Он перевел взгляд вниз, на приборную доску связи с Луной. Везде зеленые огоньки, все каналы связи с Луной включены. Вот это ни к чему, за это он получит нагоняй от шефа.
Однако он не тронул тумблеры, а выключил только лишний свет — слишком уж красивый был вид. В зоне связи мигали сигнальные огни «Рабочей лошадки», обеспечивая Фрэнку хорошую видимость. Умница, Диана. Многие астронавты теперь не дают себе труда зажигать огни в зоне связи, особенно в Районе Обнаженного Пурпура. Фрэнк вздохнул и покачал головой. Что-то неладное творится в мире, где столько людей трудятся не покладая рук, а плодов почти никаких. И от пурпуристов мало толку.
Оглушитель выполнял разнообразные диспетчерские обязанности, но основной его специальностью была радиотехника; он отвечал за то, чтобы Район Обнаженного Пурпура в какой-то мере не терял связь с остальным миром. В поддержании этой самой меры и заключалась его работа. Если связь совсем нарушалась, он старался как-нибудь ее наладить. Но если связь работала чересчур хорошо, в его обязанности входило создание помех. И, конечно, иной раз требовалось сделать положение непредсказуемым. Ни в чем никакой устойчивости — важнейший тезис философии пурпуризма.
Обязанности, конечно, немного странные, но Оглушитель, известный в жизни до Пурпура как Фрэнк Барлоу, был мастером своего дела. Поэтому его прозвали Великим Оглушителем, и ортодоксальным пурпуристам, не одобрявшим проявление каких бы то ни было способностей, он казался подозрительным.