- Как это? - не понял ведьмак, - Князь — он же самый главный! Почти как наш император! Он всё может! Как захочет — так и будет.
Сиятельный князь тем временем нанизал на прутик кусочки лепёшки и сунул их в огонь, чтобы поджарить.
- Зелёный ты еще, - махнул он рукой на ведьмака, - На самом деле всё в точности до наоборот. У князя на первом месте долг, а о том, чего ему самому хочется, его никто не спрашивает. И жениться иКнязю надо ради наследников и дипломатии, а не по любви. Думаю, у императора положение ещё хуже, потому что страна гораздо больше.
Маркус задумался. Ему показалось, что он понял.
- А-ааа, вы хотите жениться на ком-то, а вам нельзя?
Ромуальд вдруг рассердился настолько, что вскочил и топнул ногой:
- Глупости! Я вообще больше не хочу жениться! Ни на ком! Мне всё надоело!
Жизненный опыт подсказывал Маркусу, что сейчас у него есть шанс снискать расположение этого недовольного жизнью властителя. Если с его подачи красавец-князь выговорится и ему полегчает, дело, считай, сделано. Конвертировать хорошее отношение в монеты Маркус умел с детства. Поэтому он и подталкивал Ромуальда к тому, чтобы тот высказался. Излил душу.
Была опасность, что момент откровенности может завершиться не дружескими чувствами к нему, Маркусу, а неприятием и даже ненавистью, но рискнуть стоило.
- А чего вы хотите? - осторожно спросил он.
Этот вопрос застал князя врасплох.
- Я? - задумался Ромуальд, - Я хочу свободы! Хочу заниматься тем, чем мне нравится вместо того, чтобы подписывать горы дурацких бумажек! Я же не чиновник! Я художник! Душа требует отдаться искусству, а тут приходит Дамиан и зудит: подпиши то, утверди это, послы приехали, надо принять, ну и всё такое прочее...
Тут мысль его скакнула в сторону и он спросил Маркуса:
- Ты знаешь песню "За синими горами"?
Ещё бы не знать! Маркус вообще любил петь, хотя его квартирная хозяйка и не одобряла его увлечения, и выучивал все новые песни, какие долетали до Стомбира, а эта была одна из самых известных и очень нравилась парню. Вместо того, чтобы ответить Ромуальду, он затянул приятным тенором:
"Там, где восходит солнце,
Там, где гуляют ветры,
За синими горами
В дальнем краю"...
Ромуальд подтянул мотив, а затем резко оборвал пение, сказав:
- А ведь это моя песня, я её написал. И ещё много других. Я композитор и художник, а вынужден заниматься демоны знают чем!
Маркус решил отвлечь Ромуальда от тяжёлых дум и лукаво спросил:
- А чем это вы сейчас занимались? Ну, писали что-то на листочках?
- Это я оперу пишу, - признался князь, - я уже две написал, это будет третья.
- Оперу? - изумился Маркус, - а что это — опера?
Он сначала думал, что оперу — это кому, и только потом понял, что это вовсе что. А уж значение этого слова для него и вовсе было тайной за семью печатями.
Ромуальду не приходило в голову, что кто-то может не знать, что такое опера. Пришлось объяснять дикому туземцу:
- Опера — это музыкальное представление, где люди не говорят, а поют. Я, например, хочу рассказать историю про то, как мы добыли кольцо княгини Азильды средствами музыки. Понял?
Маркус ничего не понял кроме того, что Ромуальд пишет новые песни, много новых песен, которые будут петь в театре, и искренне восхитился, чем заслужил наконец-то дружбу князя.
Глава 19. Всем сестрам по серьгам.
***
Наутро все вылезли из палаток и собрались у костра. С одной стороны бесконечно смущённая Лина, довольный, как объевшийся сметаны кот Дамиан, радостная Тина и совершенно ошалевший от неожиданно свалившегося на него счастья Стефан... С другой — разочарованный во всём Ромуальд и глядящий на него как пёс на хозяина Маркус.
Не дождавшись ведьмы, от которой ведьмак хотел получить указание о размещении на ночлег, он пристроился в шатре князя с разрешения последнего. Ромуальд, несмотря на свою безалаберность и разгильдяйство, дураком не был, пусть и руководствовался эмоциями вопреки голосу рассудка. Он быстро сообразил, куда исчезли его друзья и с горькой обидой в голосе сказал юному ведьмаку, когда тот заикнулся о пропаже магов:
- Им теперь хорошо, не то, что нам, брошенным. Да, они о нас заботятся, потому что люди, в принципе, хорошие, но на самом деле мы с тобой и даром никому не нужны.
Парень речь потерял, так был поражён тем, что красавец-князь объединяет его с собой. До сих пор этого не делали даже ребята из одного с Маркусом отряда. Ромуальд же продолжал:
- И не важно, что я князь, а ты, по сути, пока никто. В этом мы равны. Так что не тушуйся, залезай в шатёр и устраивайся. У двери есть парочка одеял. Постараемся выспаться, раз уж нет шансов на любовь.