Джайна пересказала Кристофу историю, поведанную Траллом, о пиратской атаке на «Оргат'ар» и прошедшее рядом патрульное судно, команда которого и не подумала оказать помощь оркам.
— Многое тут мне кажется выдумкой. — Гофмейстер приподнял тонкую бровь, — Пол-лиги от Кабестана, вы говорите?
Правительница кивнула.
— Мы не направляли туда патрульные суда. Это точно, миледи.
— Стоял густой туман. Возможно, судно капитана Болика сбилось с курса.
— Вполне возможно. Но следует предположить и то, что капитан Болик ошибся.
— Я так не думаю. — Джайна обошла стол и, усевшись в кресло, раздвинула свитки перед собой, развернув на освободившемся пространстве судовые журналы, — Зрение орков гораздо острее нашего. Не говоря уж о впередсмотрящих, куда отбирают лучших из лучших.
— Можно также предположить, что орки попросту врут.
Прежде чем Джайна успела возразить, Кристоф добавил:
— Я не говорю о Тралле, миледи. Несомненно, вождь орков благороден и честен. Вы поступаете совершенно верно, доверяя ему. Но мы не знаем, что наговорили ему подчиненные.
— Что ты хочешь сказать? — Джайна заранее знала ответ, но хотела услышать его от Кристофа.
— То же, что повторяю вам с утра до ночи, миледи. Мы не можем слепо доверять оркам. Да, многие из них доказали свою дружбу. Но можно ли сказать то же об их племени в целом? Мы не должны вести себя как простачки, рассчитывая, что все орки будут такими же просвещенными и разумными, как Тралл. Они были замечательными союзниками в борьбе против Пылающего Легиона, их боевые подвиги вызывают восхищение. Но ведь все это в прошлом.
Гофмейстер оперся тонкими пальцами на стол и посмотрел Джайне прямо в глаза.
— Единственное, что в настоящее время удерживает орков в узде, — воля и честность Тралла. Но если по какой бы то ни было причине он перестанет быть вождем, орки покажут свое истинное лицо. И тогда, боюсь, всем нам не поздоровится.
Правительница невольно рассмеялась. Слова Кристофа перекликались с ее разговором с Траллом, но из уст гофмейстера звучали еще менее правдоподобно.
— Вас что-то позабавило, миледи? — обиженно выпрямился Кристоф.
— Нет. Просто я считаю, что вы переоцениваете опасность.
— А вот мне кажется, вы ее недооцениваете. Наш город-государство — последний оплот человечества в Калимдоре. Исчезнем мы, и всем станут заправлять орки.
Обычно уверенный в себе гофмейстер замялся.
— Говори, Кристоф, не бойся!
— Наши союзники за морем, мягко говоря, озабочены. Одни только мысли о целом континенте, подвластном орочьей Орде, тревожат умы. Сейчас об этом не говорят вслух потому…
— Они не хотят вмешиваться из-за меня?
— Да, миледи. Пока великая волшебница, победитель Пылающего Легиона, леди Праудмур правит людьми Калимдора, остальной мир может спать спокойно. Но если они там решат, что леди Праудмур не способна удержать орков в повиновении, многое изменится. Флот вашего отца по сравнению с объединенными силами вторжения покажется мелочью… Так, пара рыбацких лодчонок.
Джайна откинулась на спинку кресла. Сказать по правде, полностью погруженная сперва в борьбу с демонами, потом в строительство Терамора, она мало задумывалась, что же происходит в мире вне Калимдора. На примере собственного отца она уже могла убедиться: те, кто не сражался с орками рука об руку, ценят их не выше, чем кровожадных зверей. А Кристоф следил за сплетнями и пересудами куда лучше ее.
— Ваши предложения, гофмейстер?
— Капитан Болик может оказаться предателем, который замыслил настроить Тралла против вас и в конечном итоге против всех нас. Даже несмотря на Крепость Северной Стражи, мы слишком одиноки за стенами Терамора и однажды можем, проснувшись, обнаружить, что орки окружили нас со всех сторон. Тем более что тролли радостно их поддержат, а гоблины не станут присоединяться ни к кому.
Волшебница тряхнула головой. Картина, нарисованная Кристофом, представляла собой извечный кошмар каждого человека, живущего в Калимдоре. Казалось, еще вчера было немыслимо даже предположить подобный исход. Люди мирно торговали с орками, в Степях, раскинувшихся между Дуротаром и Терамором, царили спокойствие и порядок. Два некогда враждовавших народа уже три года жили в согласии.