Выбрать главу

– Подумаешь, чуть-чуть протекает, – с удовлетворением заметил он. – Ничего страшного.

Туман становился гуще, когда они грузили в баржу вещи. В этих краях стояла весна, и лягушки в тростниках распевали любовные песни. Это были довольно приятные, навевающие дремоту звуки. Дарник обследовал несколько ярдов вниз по течению и нашел тянущуюся от берега узкую отмель. Из оставшейся древесины он сделал трап, совместными усилиями путники подвели баржу к отмели и погрузили на нее лошадей.

– Подождем, пока станет немного светлее, – предложил кузнец. – Грести по реке кругами – невеликое удовольствие.

– А мы не можем установить какой-нибудь парус? – с надеждой осведомился Шелк.

– Запросто. – Дарник послюнявил палец и поднял его. – Я сделаю это, как только ты заставишь ветер подуть.

Физиономия Шелка вытянулась.

– Пока ты здесь возишься, я поболтаю с Сенедрой. – Он вернулся назад и осторожно встряхнул спавшую жену Гариона. – Знаешь, у Дарника весьма извращенное чувство юмора, – пожаловался он.

Когда туманный восточный горизонт начал светлеть, они заняли места у весел.

– Не хочу делать мрачные пророчества, – сказал Сади Дарнику, который стоял на корме, вцепившись в румпель, – но в Найсе я повидал достаточно туманов, когда даже при дневном свете нельзя было понять, где солнце. Как же ты собираешься держаться нужного курса?

– Об этом позаботится Сенедра, – ответил кузнец, указывая на нос.

Королева Ривы склонилась над левым бортом, наблюдая за плывущей деревяшкой, прикрепленной к длинной веревке.

– Что она делает? – недоуменно спросил Шелк.

– Наблюдает за течением. Пока эта веревка остается под тем же углом к лодке, курс правильный. Я сделал отметку на перилах, чтобы указать, какой должен быть угол.

– Я вижу, ты обо всем подумал, – заметил Сади, продолжая грести.

– Стараюсь. Если все обдумаешь заранее, можно избежать многих проблем.

Сенедра подняла руку и указала на правый борт. Она всегда очень серьезно относилась к порученной работе. Дарник повернул руль.

Когда восточный берег скрылся в тумане, Гариону показалось, что время остановилось. Хотя он продолжал работать веслом с монотонной регулярностью, казалось, что баржа совершенно не движется.

– Утомительное занятие, верно? – сказал Шелк.

– Гребля всегда утомительна, – отозвался Гарион.

Оглядевшись, Шелк понизил голос.

– Ты заметил, как изменился Дарник? – спросил он.

– Нет. А что?

– Обычно он так тушуется, что забываешь о его присутствии, но на берегу он взял на себя руководство.

– Дарник всегда таков, Шелк. Когда мы заняты тем, в чем он не слишком разбирается, он просто слушает и выполняет указания, но когда речь идет о чем-то хорошо ему известном, он берет ответственность на себя и все делает, как надо. – Улыбнувшись, Гарион бросил взгляд на старого друга, а потом посмотрел на Шелка. – К тому же Дарник очень быстро учится. Теперь он, возможно, не менее опытный шпион, чем ты. А как внимательно Дарник наблюдал за твоими манипуляциями с бобами в Мельсене! Если он захочет заниматься торговлей, вам с Ярблеком придется держать ухо востро.

Шелк казался обеспокоенным.

– Неужели он на это способен?

– Возможно. С Дарником никогда ничего не знаешь заранее.

Когда солнце поднялось выше, туман расползся вширь и мир вокруг словно потерял все краски – остались только белый туман и черная вода. Гарион испытывал странное ощущение от того, что они полностью зависят от Сенедры. Только ее глаза, устремленные на веревку, которая совпадала с отметкой на поручне, позволяли им придерживаться правильного курса. Гарион очень любил жену, но знал, что она иногда бывает легкомысленной и на ее суждения не всегда можно полагаться. Тем не менее Сенедра уверенно указывала то на правый, то на левый борт, и Дарник безоговорочно ей повиновался. Гарион вздохнул и продолжал грести.

Позднее туман начал рассеиваться, и Бельдин отложил весло.

– Не можете ли вы обойтись без меня? – спросил он у Бельгарата. – Думаю, мы должны знать, что нас ожидает. В Даршиве происходят всевозможные неприятности, и я бы не хотел угодить в заварушку, едва высадившись на берег.

– Тем более что ты устал грести, не так ли? – саркастически осведомился старик.

– Я могу грести хоть вокруг света, если захочу, – ответил маленький горбун, сгибая похожие на дубовые ветки руки, – но это серьезный вопрос. Неужели ты хочешь пристать к берегу на этой посудине и обнаружить Нахаза, ожидающего тебя на песке?

– Делай то, что считаешь нужным.

– Я всегда так и поступаю, Бельгарат, даже если это тебя иногда огорчает. – Бельдин направился к носу. – Извини, малышка, – сказал он Сенедре, – но я должен отлучиться.