Часто приходилось в боевую пору бывать и на этой сопке, и на других холмах кубанского плацдарма, где располагались командные пункты, на аэродромах истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков.
И Константином Андреевичем овладели воспоминания...
Гитлеровцы сосредоточили тогда на Таманском полуострове и в Крыму до тысячи самолетов. В состав этой группировки входили истребительные эскадры — «Зеленое сердце», «Удет», «Мельдерс».
По распоряжению Верховного Главнокомандования 4-ю и 5-ю воздушные армии усилили: из резерва Ставки на Северо-Кавказский фронт прибыли авиационные корпуса.
Какие это были мощные соединения 2-й бомбардировочный корпус В. А. Ушакова, 3-й истребительный — Е. Я. Савицкого и 2-й смешанный — Н. Т. Еременко, 282-я истребительная дивизия С. П. Данилова. Их самолетный парк состоял из новейших машин конструкции А. С. Яковлева, С. А. Лавочкина, В. М. Петлякова, А. Н. Туполева. В общей сложности вместе с авиагруппой Черноморского флота и подразделениями дальних бомбардировщиков, привлекаемых для действий на этом направлении, авиасоединения фронта, командование которыми возлагалось на Вершинина, насчитывали около 900 боевых самолетов. Было какими сипами помериться с врагом!
Впервые за всю войну Константину Андреевичу довелось тогда руководить столь крупной авиационной группировкой, которая решала сложные задачи. На левом крыле фронта, г горными перевалами, под Новороссийском в поддержке > воздуха нуждались десантники, сражавшиеся на плацдарме Мысхако — так называемой Малой земле. В центре, в районе станицы Крымской, авиационное наступление должно было содействовать прорыву обороны противника, дальнейшим ударам наших войск. А на правом крыле авиации фронта предстояло обеспечивать действия стрелковых частей в приазовских плавнях. И, разумеется, настойчивая борьба с врагом в небе, на всех высотах — от земли и до «потолка».
Перед командующим авиацией фронта, перед командующими 4-й и 5-й воздушными армиями — Н. Ф. Науменко, С. К. Горюновым, перед командирами всех авиасоединений летало немало трудных задач. Стационарные аэродромы противника на территории Крыма и юга Украины обеспечивали ему высокое напряжение полетов, а весенняя распутица на Кубани вывела из строя полевые посадочные площадки, что весьма затрудняло действия нашей авиации. Базирование авиачастей фронта — скученное, интенсивность полетов определялась ограниченными возможностями аэродромов. Во многих местах и грунтовые пути, по которым доставляли горючее и боеприпасы, пришли в негодность.
На южном крыле советско-германского фронта обе стороны располагали значительными авиационными силами, но возможности их были неодинаковы.
На Кубань прибыли представители Ставки Верховного Главнокомандования Г. К. Жуков и А. А. Новиков. Их острая полководческая мысль помогала наиболее эффективно распоряжаться силами.
В борьбе за господство в воздухе Вершинин и другие авиационные командиры старались как можно полнее сочетать бомбардировки вражеских аэродромов с воздушными боями. Надежное прикрытие поля боя истребителями способствовало массированным ударам бомбардировщиков и штурмовиков в интересах наземных войск.
Еще задолго до начала Кубанского воздушного сражения К. А. Вершинин принял меры для того, чтобы во всех авиачастях широко развернулось обобщение уже накопленного боевого опыта. Проводились дивизионные летно-тактические конференции, на которых детально разбиралась тактика воздушных боев, методика бомбардировочных и штурмовых ударов, способы построения боевых порядков. Многие летчики, выступая и на этих конференциях, и на страницах армейских газет, рассказывали о своем опыте. Мастера воздушного боя проводили показные полеты. Командиры подразделений выезжали на передний край, где располагались радиостанции наведения; экипажи в контрольных облетах местности знакомились, как выглядят с воздуха основные ориентиры.
— Не обходилось при этом и без жарких споров, — вспоминал Константин Андреевич. — Иногда дискуссионный тактический прием подвергали проверке в воздухе и таким образом вырабатывали единое мнение. Было принято немало полезных рекомендаций по тактике воздушного боя, которыми летчики и командиры руководствовались во всех соединениях.
Сам Вершинин в этой работе принимал живейшее участие. В своей книге «Небо войны» трижды Герой Советского Союза А. И. Покрышкин вспоминает, как однажды его, Дмитрия Глинку, Владимира Семенишина и Павла Крюкова — летчиков 16-го гвардейского истребительного авиаполка — неожиданно вызвали в штаб воздушной армии. Полетели туда, в станицу Пашковскую, с полевого аэродрома на боевых самолетах.
«Нас принял генерал Вершинин, высокий, статный, с усталым лицом, — пишет о том дне А. И. Покрышкин. — Поздоровавшись с каждым за руку, он предложил сесть. Мы разместились на стульях, расставленных у стен кабинета. Стол с зеленым сукном и вся обстановка напоминали мирное, довоенное время...
— Давайте, товарищи, посоветуемся, — просто начал Вершинин, — как нам лучше бить врага в воздухе?
Генерал подробно обрисовал обстановку на фронте, охарактеризовал наши и немецкие воздушные силы, а затем остановился на наиболее важных проблемах боевого применения бомбардировочной, штурмовой и истребительной авиации.
— Самая неотложная задача, которую нам предстоит решить, — это завоевание здесь, на Кубани, подавляющего господства в воздухе. Мы должны стать полными хозяевами неба».
Внимательно слушая командующего, Покрышкин стал более отчетливо понимать особенности, которыми определялась работа нашей авиации, и в частности его 16-го полка: характер заданий, состав групп, расчет времени на патрулирование, действия при встрече с противником. Вершинин сказал, что в ближайшее время бомбардировщики и штурмовики, видимо, станут летать более крупными, чем ранее, группами. Располагая достаточным количеством истребителей, он, командующий авиацией фронта, сможет не только посылать на сопровождение бомбардировщиков и штурмовиков значительные силы «Яковлевых» и «лавочкиных», но и держать над передним краем сильные воздушные патрули, организовывать перехват вражеских самолетов.
— Раньше противник навязывал свою волю нам, — подчеркивал Константин Андреевич, — а сейчас он все чаще приспосабливается к нашей тактике. Не от хорошей жизни «юнкерсы» теперь нередко сбрасывают бомбы, не доходя до цели. Враг все больше теряет веру в свои силы. Наша задача — целиком захватить инициативу в воздухе. Для этого надо воевать умно.
Вершинин подчеркнул значение высоты полета для достижения должного успеха в бою. Покрышкин, в частности, услышал в его суждениях много созвучного собственным мыслям. Ему тоже захотелось выступить на этом необычном совещании, скорее, дружеской беседе, рассказать о том, что волнует летчиков. Когда Вершинин предоставил ему слово, в числе других проблем Покрышкин поднял вопрос о скорости полета при патрулировании, рекомендуемой некоторыми указаниями, выразил резкое несогласие с этими рекомендациями, вытекающими из стремления держать воздушный патруль над полем боя как можно дольше.
— Такие скорости полета малы, — горячо говорил летчик, — они сковывают маневр, не дают возможности, когда появляется противник, быстро переходить на вертикаль, а значит, создают невыгодные условия для боя.
Свои выводы Покрышкин подкрепил примерами из боевой практики.
Вершинин внимательно слушал выступления летчиков, делал записи в настольном блокноте, задал десятки вопросов. Беседа длилась долго и закончилась во второй половине дня.
«Мы расходились с предчувствием, что в ближайшее время на фронте развернутся большие события, — так заканчивает рассказ о той встрече Покрышкин. — Каждый уносил с собой уверенность в том, что отныне будет больше цениться боевой опыт летчиков, что командование пересмотрит кое-какие приказы, касающиеся нашей работы».
Пятьдесят суток — с середины апреля до начала июня — кубанское небо рассекали огневые трассы, оно неумолчно гудело авиационными моторами. Ход этой битвы и по сей день изучается в авиаучилищах и академиях как один из наиболее выразительных примеров самоотверженности и мастерства наших летчиков, умелых действий авиационных начальников.