— Держись, ребята! — крикнул друзьям комэск.
Сошелся на встречном курсе лоб в лоб с одним из немецких асов. В самый последний момент обе машины свечой взмыли вверх, по инерции продолжая сближаться. Гитлеровец отвернул первым, и потому шел чуть выше Литвинчука. На какой-то миг оказался в его прицеле. Этого было достаточно. Короткая очередь, отход в сторону. «Мессер» сорвался в штопор.
Продолжая набирать высоту, Борис проводил его взглядом: фашист врезался в воду в районе Южной [357] Озерейки. Одновременно увидел: со стороны Геленджика спешат на выручку друзья...
Бой еще более ожесточился. Пара «мессеров» зашла в хвост машины Литвинчука. Фашисты решили отколоть самого опасного противника от группы и расправиться с ним в стороне. Командир звена Краснов вовремя понял это. Выйдя из боевого разворота, решительно устремился на помощь. Его ведомый лейтенант Колонтаенко, искусно перейдя в правый пеленг, с короткой дистанции дал очередь по ведущему гитлеровцу. Объятый пламенем враг по крутой глиссаде скользнул в море...
Колонтаенко устремился наперерез второму, дал заградительную очередь. Но фашист уже нажал на гашетки. Сноп огня пронесся рядом с машиной Литвинчука. Колонтаенко снова прицелился. Огонь! Насмерть ужаленный «мессер» отвернул к берегу, волоча за собой черный хвост...
— Спасибо, Жора! — крикнул комэск, разглядев десятку на хвосте пронесшейся мимо машины.
Потеряв своего ведущего, гитлеровцы поубавили пыл. Один за другим стали отворачивать в сторону Анапы.
На исходе был бензин и у наших. Литвинчук искусно выводил друзей из боя, они возвращались на свой аэродром. Пролетая вблизи Южной Озерейки, видели «гамбург»: его буксировали катером в сторону Анапы...
В тот день ежечасно в воздухе вспыхивали ожесточенные бои. Завязанные небольшими группами, они моментально превращались в целые сражения: аэродромы и той и другой стороны располагались рядом.
...Облетывая машину над морем, летчик лейтенант Сурен Тащиев встретил группу вражеских истребителей. Раздумывать было некогда — решали секунды. Поймав в перекрестие ведущего, гвардеец дал очередь из 37-миллиметровой пушки. Встречные, пушечно-пулеметные трассы ударили по самолету смельчака...
У гитлеровца снарядами был снесен фонарь, самолет [358] мгновенно потерял управление, врезался в воду, взорвался. Остальные немцы были настолько ошеломлены, что не преследовали явно поврежденную машину советского летчика. Как потом выяснилось, Тащиев сбил видного руководителя люфтваффе в Крыму.
У Тащиева была разбита верхняя часть кабины, пробиты стабилизатор и центроплан. Сам летчик получил ранение в голову. Машина шла со снижением. На помощь подоспели друзья. Под их прикрытием Тащиев долетел до аэродрома и произвел посадку. Бывалые гвардейцы удивлялись, как ему это удалось...
За Новороссийск! Штурмовики
Так сражались за Новороссийск наши друзья-истребители.
Со штурмовиками нам прямо взаимодействовать не приходилось, о них мы знали меньше.
Но вот — одна встреча.
Аэродром 8-го гвардейского штурмового авиаполка располагался в пяти километрах от нашего. Вечером на третий день боев мы со штурманом Петром Прокопчуком возвращались на полуторке из Геленджика в свою эскадрилью. Дорога вилась вдоль бухты. Внезапно из темноты выскочил человек в морской форме, поднял руку. Прокопчук стукнул ладонью по крыше кабины.
— На Тонкий мыс, хлопцы? — прозвучал из полутьмы голос.
— А вам?
— Почти по пути, в штурмовой! Подбили вчера тут нашего...
Легко впрыгнув в кузов, летчик продолжил рассказ. Вражеские зенитки подбили Ил-2 над Новороссийском. Упал в бухту. Экипаж был подобран каким-то нашим катером. Вот ездил встречать их. Не нашел. Дома, наверно, уже ребята... [359]
— Много у вас потерь?
— Терпимо. У них-то больше! Спасибо, что подкинули, с рассветом вылет...
Высадили его у самой землянки. Слезли и сами — покурить, узнать, вернулся ли спасшийся экипаж. По тому, как окружили нашего попутчика выскочившие навстречу товарищи, догадались: нет, еще не вернулся.
— Попов, а ты точно видел, что их подобрали?
— Да что вы, ребята! — возмущался тот, кого спрашивали, должно быть, в сотый уже раз. — Два круга сделал над катером, говорю! С палубы помахали руками...
Попов? Жора? Ну да, точно, он! Мой ведомый из тридцать шестого. В прошлом году вместе летали... Азартный парень, страсть любил «делать окрошку» из гитлеровских колонн...