Испугалась лошадь и убежала без оглядки, и лисица ни с чем осталась.
ТРИ БРАТА И СЕСТРА
Жила-была в дремучем лесу девушка. У нее было три брата. Девушка эта была красивая и мудрая-премудрая.
Когда мать и отец умерли, дети схоронили матушку под печкой, отца под жерновом. И пошла сестра с братьями счастья искать… Шли они, шли, добрались до серебряной березы. Старший брат говорит:
— Я, милая сестра, залезу на березу. Наломаю серебряных веток.
— Не лезь, — отвечает девушка, — застрянешь.
Брат не послушался, забрался на березу, стал бросать сестре серебряные листья, да пожадничал — в карман много серебра положил. Как начал спускаться, застрял. Напрасно братья и сестра кричали-плакали, ничего не помогло, тут и оставили брата. Пошли дальше и добрались до золотой березы. Второй брат говорит:
— Я залезу, золотых веток наломаю, золотые листья тебе набросаю.
Сестра говорит:
— Не лезь, пропадешь!
— Не пропаду, — отвечает брат.
Вот и второй брат залез на дерево, принялся золотые ветки ломать, себе карманы золотом набивать. Стал спускаться и застрял на дереве. Сестра и брат опять поплакали, покричали и оставили его на березе.
Шли, шли третий брат с сестрой, добрались до жемчужной березы. Залез третий брат на дерево, принялся бросать сестре жемчужные листья, а карманы жемчугом наполнять. Спускаться стал, дошел до середины и застрял.
Осталась одна сестра.
Шла, шла она и дошла до села. Там большой дом эксы[4] стоит.
Девушка зашла в сени этого дома, спряталась под опрокинутым чаном и запела грустную песню о своих братьях.
Услыхали песню сыновья эксы:
— Кто поет, у кого голосок, как ручей, журчит? Давайте, братья, найдем певунью. Какому брату попадется, женою того и будет.
Принялись братья певунью искать, ищут, ищут, а ее нет нигде, только песня звенит.
Старший брат дольше всех искал, не смог найти девушку.
А та все громче поет, о своей жизни в песне рассказывает…
Говорит средний брат:
— Если правда, что девушка о себе поведала, то мне она по сердцу, я на ней женюсь.
И принялся искать он девушку и не смог найти.
Стал младший искать, подумал: не под чаном ли. Глянул туда, там певунья. Уж очень она ему полюбилась.
Пошел он с девушкой посмотреть на братьев.
Вот добрались они до березы с жемчужными ветвями, там брат на ветке сидит, а слезть не может.
Говорит девушка сыну эксы:
— Ты видишь теперь, что я правду сказала.
— Вижу! — отвечает сын эксы.
Говорит невеста:
— А теперь я твои слова хочу проверить. Когда я под чаном сидела, слышала, как ты обещал выручить моих братьев.
— Знаю! — отвечает сын эксы.
Махнул рукавом сын эксы, и спустился на землю брат, стал воду из ручья пить, малину есть. А невеста показала жениху своих братьев на серебряной березе и на золотой. Сын эксы снял их тоже, потом с невестой да ее братьями во дворец поскакал — свадьбу справлять, гулять-пировать.
МАРПИДА-ЦАРЕВНА
Шел однажды по лесу старик и увидел под елкой девочку-красавицу. Рассказала девочка, что она Марпида-царевна, невеста Пипилис-сокола. Мачеха ее в чащу бросила на съедение зверям.
Старик взял девочку на воспитание. Он был с ней ласков. А его жена-старуха стала обижать девочку. Старуха была злая-презлая, притесняла царевну, как могла.
Подросла Марпида, стала просить:
— Матушка, матушка, дай ты мне какой-нибудь старый сарафан.
Мать в насмешку ей отвечает:
— Лезь на печь, Марпида, натереби пух с рябчика, из него сарафан сотки.
Марпида-царевна заплакала, но ничего не сказала.
Однажды пошла она в голбец, а там Сокол сидит. Ударился он о землю, превратился в доброго молодца. Они с Марпидой были еще детьми, когда их нарекли женихом и невестой. Стал Сокол звать Марпиду на одинокую гору, где его дом стоит. Побоялась девушка, отказалась. Тогда обещал Сокол каждый день к ней прилетать, каждое желание невесты исполнять.
— Только, — говорит, — ты старухе про меня не говори.
Как-то раз приемная мать пошла в церковь.
Марпида-царевна побежала в голбец[5], кликнула Сокола. Попросила ей наряд принести. Тот прилетел, принес девушке платье.
Сказал Сокол птичье слово, и Марпида-царевна прошла сквозь воду и землю. Очутилась она в церкви, встала в первом ряду. Ни поп, ни дьякон не могли служить, люди не могли молиться, все удивляются: