Держа «хеклера» на изготовку, он начал спускаться по крутым ступеням.
Внизу оказался подвал. Большая бронированная дверь скрывала его содержимое от посторонних глаз.
У подножья лестницы, уткнувшись простреленной головой в последнюю ступеньку, лежал мертвый солдат. Черная форма забрызгана кровью, ноги подвернуты, словно человек споткнулся на бегу и упал.
Джон осторожно обошел его, взялся за массивную ручку двери и потянул ее на себя. Дверь подалась легче, чем он ожидал. Чувствовалось, что ею пользовались очень часто. По крайней мере, в последнее время.
Метрикс приоткрыл ее и замер, выжидая, не раздадутся ли из глубины подвала выстрелы. Тишина. Зато Джон вдруг ощутил слабый ток воздуха. Это могло означать только одно: где-то впереди, в глубине бункера есть выход!
Метрикс осторожно приоткрыл дверь пошире и проскользнул внутрь. В бункере было жарко. Но не просто жарко, как на улице, а особенной влажной духотой, со сладковатым привкусом гниения. Джон пошел по коридору. Стоило ему сделать несколько шагов, и он понял, откуда в подвале этот запах. По обеим сторонам узкого бетонного прохода располагались камеры, забитые людьми. Мертвыми людьми. Видимо, хозяева, уходя, расстреливали их без всякой жалости. Здесь были люди всех возрастов, начиная от трех-четырехлетних детей и кончая древними стариками. Видимо, до этого их пытали, так как большинство трупов оказалось жутко изуродованными. Тела лежали вповалку, друг на друге.
Человек сорок-пятьдесят в камере, прикинул Метрикс. Он быстро сосчитал количество решетчатых дверей. По двенадцать с каждой стороны. Всего двадцать четыре. Не меньше тысячи погибших.
По спине Джона пробежала неприятная холодная волна.
Последняя дверь — без зарешеченного окошка, помеченная красной буквой «X» — оказалась самой примечательной. За ней тоже была камера, но не для заключенных. Камера пыток.
Метрикс не без некоторого изумления разглядывал развешанные приспособления для истязаний: клещи, щипцы, пилы и пилочки. Вдоль стен стояли какие-то неприятного вида машины. С потолка свисали кандалы, а посреди комнаты возвышался настоящий электрический стул.
Джон попытался представить, сколько же народу прошло через эту комнату смерти, и ему стало не по себе. Капля пота проползла по лицу, оставив тонкую дорожку. На лбу Метрикса выступила испарина. Он вообще не помнил, когда так волновался. Но увидеть этот кусок мира времен святой инквизиции сегодня!..
Джон захлопнул дверь и быстро пошел дальше по коридору. В голове его настойчиво вертелась одна мысль: надо найти и убить человека, выстроившего себе это. Хотя нет, не человека. Тот, кто истязает людей для собственного удовольствия, не может называться словом «человек». Чудовище — вот достойное определение этому существу.
В тот раз они упустили Александро Родригеса. Единственный случай, когда отряд Метрикса не справился с возложенной на него задачей.
И вот теперь этот человек, склонившись к лицу Джона, задал вопрос:
— Вы помните меня, полковник?
— Да, помню, — выдохнул тот. — Помню, мразь. Особенно помню тех людей, которых ты пытал и убил.
По мере того как из него выходили эти щедро разбавленные яростью слова, Джон все больше и больше обретал контроль над собственным сознанием. Он уже достаточно четко различал стоящих вокруг него людей, да и язык не казался таким непослушным, как пять минут назад. Закипающая в груди злость помогала ему удерживаться на поверхности реальности, подобно спасательному кругу, удерживающему утопающего на воде.
Если бы взгляд мог убить, Родригес давно бы валялся мертвым у стола, но, к сожалению, чудес не бывает…
Он наклонился еще ниже и ласково зашептал Джону на ухо:
— Полковник Метрикс, вы не понимаете мою страну. Для вас, американцев, жизнь устроена по-другому. — Родригес выпрямился и довольно заложил руки за спину, давая возможность присутствующим еще раз разглядеть новенький, с иголочки, бежевый генеральский мундир. — Моей стране нужен президент, знающий, что такое порядок, — продолжил он уже нормальным голосом, правда, чуть громче, чем требовалось. — Порядок! Дисциплина!!! Для моей страны «президент» и «дисциплина» должны стать синонимами.
— Ну и зачем ты все это мне говоришь?
Метрикс оценивал свои возможности. Наверняка, ему удалось бы освободиться. Перебить охрану Родригеса и придушить этого «полоумного фюрера» не составило бы проблемы. С Беннетом пришлось бы повозиться, но это тоже не смертельно. Но Дженни. Где она? И что с ней? Возможно, одно его неверное движение, и ее убьют. Нет, он не может так рисковать.