Выбрать главу

Я встал под козырьком и попробовал смотреть по сторонам, но ничего не мог разглядеть. Тишина царила удивительная. Ни единого звука. Мимо на очень маленькой скорости проехала машина, и следующую я увидел только через полчаса, когда прибыл мистер Хартли.

Мистер Хартли оказался высоким человеком крупного телосложения с изрытым оспинами лицом и носом картошкой. Волосы были зачесаны на один бок, глаза скрывались за круглыми линзами очков. Мистер Хартли оказался не слишком разговорчив, что в сложившихся обстоятельствах было вполне простительно. Я несколько раз извинился за опоздание, но это не заставило его смягчиться. Мистер Хартли продолжал хранить молчание. По пути в больницу мы проехали всего одну деревню под названием Уэстлтон. К счастью, туман наконец начал развеиваться, и мистер Хартли поехал быстрее. Мы проделали еще около мили, дорога пошла ухабистая, и пришлось упереться рукой в приборную доску, чтобы не вылететь из машины. Через некоторое время мы проехали между двух четырехугольных колонн, и я заметил впереди россыпь тусклых огоньков.

– Уилдерхоуп, – произнес мистер Хартли.

Мы подъехали ближе, и я увидел, что больница представляет собой не одно здание, а несколько – центральный блок с пристройками по бокам. Машина остановилась возле каменной террасы. Выйдя наружу, я отошел немного назад, чтобы как следует разглядеть свой новый дом. Было слишком темно, чтобы различить какие-то детали, но я все же увидел сводчатые окна, декоративные бойницы и башню. Поблизости что-то шумело. Прислушавшись, я понял, что это море.

– Сюда, пожалуйста, – сказал мистер Хартли. Он стоял перед машиной с моим чемоданом.

Мы поднялись на веранду, и завхоз достал из кармана пальто связку ключей. Отпер дверь, и мы вошли в просторный, но тускло освещенный вестибюль. Стены были оклеены обоями в викторианском стиле – мрачные бордовые полоски оживлял несколько полинявший золотистый цветочный узор. У лестницы стояли доспехи, которые уже лет двести никто не полировал. Вслед за мистером Хартли я поднялся на первый марш, где мы прошли прямо под головой оленя с черными стеклянными глазами. Когда дошли до второго этажа, мистер Хартли отпер еще одну дверь, включил свет и провел меня в широкий коридор, по обеим сторонам которого виднелись ряды дверей. Он протянул мне ключ.

– Вот, других ключей вам не понадобится, сэр. В остальных комнатах на втором этаже никто не живет.

Мне показали спальню, кабинет, маленькую кухоньку и ванную. Мебель была простая и практичная, за исключением элегантного антикварного бюро, украшенного красивой резьбой. Я представил, как сижу за его столешницей и пишу монографию.

– Принести вам завтрак сюда, сэр? – спросил завхоз. – Или пожелаете присоединиться к медсестрам в столовой для персонала?

– Если вам не трудно, хотелось бы позавтракать здесь.

– Я скажу миссис Хартли. В семь утра нормально?

– Более чем.

– Чуть не забыл! Звонил доктор Мейтленд. Приедет завтра в пол-одиннадцатого. Так что раньше его не ждите. – Мистер Хартли убрал ключи обратно в карман. – Есть вопросы, сэр?

Я хотел попросить чашку чаю, но не осмелился.

– Спасибо большое. И за то, что забрали со станции, тоже. Очень любезно с вашей стороны.

Завхоза моя благодарность нисколько не тронула. Он довольно резко произнес:

– Спокойной ночи, сэр.

Я запер дверь, ведущую на лестничную площадку, и начал распаковывать чемодан. Развесив рубашки в платяном шкафу, сложил другую одежду в ящики, а остальные вещи – по большей части книги и документы – отнес в кабинет.

Покончив с этим, я отправился в ванную, умылся и почистил зубы. Раковина была глубокая, поверхность ее покрывали тонкие трещинки. На обоих кранах были круглые эмалевые медальоны, черными буквами на них было написано «Гор.» и «Хол.». Подняв голову, присмотрелся к своему отражению. Пальцем оттянул веко и поглядел на бледно-розовую слизистую оболочку.

Вдруг раздался звук, напоминающий вздох. Прямо у меня за спиной.

Уставившись в зеркало, я убедился, что в ванной никого нет.

Маловероятно, чтобы кто-то скрывался в коридоре. Шагов я не слышал, только этот странный вздох. Тем не менее я решил проверить, даже заглянул в несколько смежных комнат, проверяя, нет ли там кого.

Из крана продолжала течь вода, и я уже собирался вернуться в ванную, чтобы выключить ее, но какое-то смутное предчувствие заставило меня замереть. То же самое испытывает человек, не решающийся пройти под стремянкой, потому что это дурная примета. Собственная впечатлительность рассердила меня, я решительно зашагал по линолеуму, взялся за вентиль и с силой повернул, выключая воду. Снова посмотрел на свое отражение, на этот раз с легкой опаской, и вынужден был заключить, что выгляжу неважно: цвет лица желтоватый, глаза красные. День был долгий, я определенно переутомился. Голова пульсировала от боли.