— Покатаемся? — промямлил парень через открытое окно. — Покататься хочешь? — повторил он погромче. Она повернула голову, глянула на Джейми, на машину, снова на Джейми.
— Конечно.
Девушка втиснулась в машину:
— Джейми, правильно?
— Правильно.
— Не Джим?
— Не Джим, не Джеймс, и не Джимми. — Он ощетинился. — Меня крестили как Джейми, это шотландское имя. Старинное хайландское имя. И я им горжусь.
— Извини. Конечно. — Она прикусила губу. — Джейми так Джейми. А ты носишь эту их юбку?
— Кильт называется. Нет, не ношу.
Она положила руку ему на колено. Ногти были отточены как раз, чтобы царапать.
— Жаль. Тебе бы пошла. Забавно, наверное, чувствовать себя, как девочка.
Он заставил себя похлопать по вторгшейся руке.
— Куда?
— Дома меня никто не ждет. Есть мысли? — Лапка сжала коленку.
— Ко мне?
— Ну! Славненько. Меня, кстати, зовут Руби.
— Да нет, ты — бриллиант.
Она хихикнула.
Джейми выехал. У ворот была стоянка для велосипедов и мотоциклов. Здоровенный «Харлей» с ременной передачей возвышался над рядом мотоциклов, как слон над стадом овец.
— Смотри! Зверь, а? — Руби задохнулась от восхищения. — Это Хэнка. Кла-а-ассная вещь. — Она все затряслась от возбуждения. Одна грудь задела Джейми. Его передернуло.
— Хэнк свой шлем забыл, — заметил он.
— Надо спятить, чтоб его тронуть. Нет таких.
— Нет?
Он подрулил поближе к ряду. Поравнявшись с «Харлеем», он протянул через открытое окно руку и сдернул висящий на руле шлем.
— С ума сошел? Хэнк тебя уроет!
— У нас уже был разговор с Хэнком. Я с ним разобрался.
— Ну ты ва-ще! Я тащусь! — Руби пристроилась поближе, обе руки уже елозили по внутренней стороне его ляжки. Плоть его сжалась.
Он повернул. По обе стороны — ряды кленов.
— Чего это за улица? Сроду здесь не была.
— Это не улица. Это проезд к нашему дому.
— Предки богатые?
— Спрашиваешь.
Грязная ее ладонь уперлась в шов на его джинсах, там где сходятся ноги. Джейми чувствовал запах изо рта.
— Ты любишь играть? — спросил он.
— Смотря во что.
— В детские игры. В прятки, например.
— Ну! Или в бутылочку. Я раз в раздевалочку играла, в покер. В покер я паршиво играю.
— Я не умею в покер. А в раздевалочку в трик-трак?
— Первый раз слышу.
— Тем лучше. Но сначала в прятки, ладно?
— Ладно!
Джейми припарковался и помог ей вылезти.
— Есть место, как для пряток придуманное. Когда-то была зала, для балов. А сейчас — маленькие комнатки. — Он открыл входную дверь и повел Руби по лестнице. — Вот они. Маленькая комнатка. Два выхода. Куда ни пойдешь, там другая комнатка, опять два выхода. Как лабиринт. Иди, прячься. Если нашел — поцелуй. Идет?
— А где твои предки?
— Не волнуйся. Нам никто не помешает.
— В таком случае давай играть как следует. Что это за ставка, поцелуй? Давай на желание, как дети. — Руби прижалась к юноше. Низ ее живота терся о его бедро. — Только желания у нас будут взрослые. Ладно? Ты меня найдешь, я придумаю кое-что, тебе понравится. А потом я буду водить.
— Здорово придумано. Давай, начинай. Я найду что-нибудь выпить, потом пойду искать.
— Только не долго. Я сильно прятаться не буду. Если ты будешь хорошо себя вести, я не скажу Хэнку про шлем.
— Я верю тебе, дорогая, ты не донесешь на меня. На этот счет у меня нет сомнений!
Входя в обшитую филенкой дверь, Руби бросила через полное плечо понимающий плотоядный взгляд.
Послышалось царапанье: Крыса спускалась вниз по лестнице.
Оно было бледно-розовое. Карие глаза с длинными ресницами. Обнаженные зубки, вместо резцов — стеклянные иголки. Восьмидесятикилограммовая тушка прошмыгнула мимо Джейма Чуть сочилась слюна. Парень распахнул перед Ним дверь, закрыл. Подождал немного. Послышались крики, и он вернулся к машине, чтобы забрать шлем Хэнка.
Глава 13
Хеллоуиновский костюм для Джейми вышел очень дорогим. Мать сшила ему черный плащ, это без вопросов. У него уже была черная безрукавка, штаны и теннисные туфли. Дорого обошелся головной убор.
Руки у него росли не из того места. Всегда. Вот у Рона — да. В детстве, как младший брат сломает игрушку, старший — чинит. Когда они гоняли на велосипедах, цепь всегда слетала у Джейми, надевал — Рон. Но теперешняя работа была такой, что брата не попросишь помочь. Тут он должен полагаться только на себя. Юноша взял за основу мотоциклетный шлем. Дело сдвинулось, но уходили часы и часы кропотливейшего труда. А каждое мгновенье, проведенное над этим шлемом, стоило чьей-то жизни.