Выбрать главу

— ?!..

— Когда этот Штраубе все же сбежит из вашей внутренней тюрьмы, пусть он все-таки останется, товарищ Панасёнков, под вашим непосредственным наблюдением. Вы меня поняли, товарищ Панасёнков?

— Понял!

— Все поняли?

— Точно так!

— Рад, что вы, товарищ Панасёнков, все так хорошо понимаете… Кстати, давайте забудем эту немецкую фамилию – фон Штраубе… Обозначим его по-большевистски, коротко. Одной буквой.

— Какой пожелаете?

Человек во френче взглянул на стол, где лежал том Людвига Фейербаха.

— Как полагаете, товарищ Панасёнков, буква "Ф", например, подойдет?

— Вполне подойдет!

— А что это за профессор Белкин, с которым Феликс Эдмундович сейчас разговаривал?

— Да есть такой…

— Хороший ответ, исчерпывающий. "Есть такой"… или "нэт такого"… — Последнее было произнесено с особым нажимом. — Зачем, правда, лишние слова?.. Надеюсь, вы меня снова поняли?

Чтобы не произносить лишних слов, товарищ Панасёнков только кивнул.

— Вот и хорошо. Ступайте, товарищ Панасёнков. Феликсу Эдмундовичу я скажу, что вызывал вас по сугубо партийным делам… Хотя подождите, еще один вопрос. — Он открыл папку в том месте, где у него было заложено. — Вот здесь, в протоколе допроса нашего "Ф", записано: "Сталинские лагеря". Как вы думаете, что это значит?

Ничего такого товарищ Панасёнков не думал, ибо сам протоколов этих не читал. Поэтому сказал первое, что в голову пришло:

— Наверно, какие-нибудь "стальные". Люди у нас не все шибко грамотные, могли напутать.

— "Стальные"… — пожал плечами собеседник. — А что значит – "стальные"?.. Глупость.

— Глупость, — подтвердил Панасёнков.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

…Потом, спустя без малого пятнадцать лет, уже успев пройти через лагеря и наконец стоя лицом к изрытой пулями стене в ожидании, когда эта стена выпустит сквозь себя и его простреленную душу, бывший комбриг, а нынче – теперь уже ненадолго – з/к Панасёнков, внезапно вспомнит тот далекий разговор, происшедший в двадцать втором году. И подумает: "Правда ведь глупость – стальные лагеря!" Это будет последнее, о чем он успеет подумать.

* * *

Из журнала "Исторический вестник" за май 1922 года 

…а также вся научная общественность страны скорбит о безвременной кончине профессора Белкина И. Т., постигшей его на шестьдесят третьем году жизни.

…после стольких жизненных испытаний, стольких лет беззаветного служения науке – такая нелепая смерть, наступившая от отравления угарным газом из неисправной печи…

Память о выдающемся ученом навеки…

* * *

"Как же, угарным газом! — читая этот некролог, думал профессор-паталогоанатом, производивший вскрытие профессора Белкина. — Ничего себе угарный газ, если у Ванечки бедного все волосы перед тем вылезли, лицо и тело в характерных пятнах, и все эпиталярные ткани стопроцентно подтверждают пробу на мышьяк. И чем им Ванечка-то не угодил, тихий историк, роющийся в древних веках? Похоже, сами эти века им не угодили – все, кроме нынешнего…

Только не проговориться бы кому, а то, глядишь, когда-нибудь и сам – от угарного газа…

Однако (хоть грех, конечно, думать) могли бы и поизящнее умертвить. Черт возьми, отчего они всё так по-топорному-то делают? Хоть бы с Цезаря Борджиа или с Екатерины Медичи взяли пример!

Нет, верно тот ихний, с бородкой, сказал: учиться вам, ребята, учиться и еще раз учиться…"

* * *

Тов. Панасёнкову 

Довожу до Вашего сведения, что заключенный внутренней тюрьмы, сын белогвардейского офицера Штраубе, минувшей ночью бежал.

Судя по всему, имел серьезную поддержку со стороны белогвардейских недобитков, так как при побеге была устроена перестрелка, в результате которой убиты четыре вооруженных охранника.

Пули, извлеченные при вскрытии из тел убитых, показывают, что нападавших было по крайней мере двое, поскольку два охранника убиты пулями, выпущенными из нагана, а два – пулями из маузера.

Почему охранники их к себе подпустили, пока неясно. Ведется расследование.

10.05.1922 г.

Нач. Внутренней тюрьмы ВЧК/ОГПУ Дурных

"И фамилия-то у него Дурных, — читая рапорт, подумал Панасёнков. — Даром таких фамилий не дают – сразу видно, что дурак дураком. С чего он взял, что двое стреляли? Если с умением, то и один вполне может – с двух рук…

Из маузера… Где он такие пули видел, этот Дурных, у маузера? Такие у парабеллума только…

Надо бы, кстати, и наган, и парабеллум этот нынче же от греха в речку выбросить. Хотя парабеллума-то как раз жаль – наградной…"