— Ладно. И Лизетта не в тему. Она нашла и другие поводы для ненависти ко мне. Так что не вини себя.
Аристократ проревел что-то жуткое и бросился вперед, его рапира была зло подрагивающим хвостом, и Эврард почти оставил в тумане дыру в форме себя. Шинс смотрела ему вслед и моргала.
— Что я такого сказала?
Ольгун смог лишь вздохнуть.
* * *
— Я переживала, — сказала Робин с умоляющим взглядом лани со своего места на краю дивана. Заговорщики сидели в разных местах в комнате, а Эврард, исполняющий роль хозяина и постоянно ворчащий из-за этого, передавал полные бокалы и кусочки фруктов, доступных в это время года.
Всем, кроме Фостин, которой не было видно.
— Я говорила ей оставаться тут! — возмущалась Шинс, не расхаживая, а топая по ковру, словно он был из пауков. — Я не хотела, чтобы ты оставалась одна!
— Успокойся, Шинс. Я и не была. Она ушла, когда Ренард вернулся.
— Вряд ли это безопаснее, — прорычала она.
— Я тебя слышу, — возмутился старший вор и другого конца комнаты, лениво разглядывая хрустальный бокал с вином.
— Я не удивлена, — Шинс огляделась, взмахнула руками и заняла свое место у камина. — Гах!
— Виддершинская катастрофа или нет, — возразила Робин, — но у меня еще есть обязанности.
— Виддершинская…
— Мне нужно принимать решения насчет «Ведьмы», проверять, как идет бизнес. Тебе повезло, что я отправила ее, но это лишь потому, что сама я медленно добиралась бы.
— О, хорошо. Это понятно. Начнем с основ. Общими словами. Если Фостин не вернется после этого, пойдем искать ее, а потом примемся за детали. Ладно, Робс?
Робин не выглядела радостно, но согласилась.
— Хорошо. Эврард ничего не узнал, так что начнем с тебя, Игрейн.
— Точно, — начала жрица. — Эм… Виддершинс?
— Да?
— Эврард должен быть такого цвета? Потому что он не кажется мне естественным.
— Уверена, он в порядке. Что ты говорила?
— Л-ладно… раз я не пыталась тащить за собой окровавленного компаньона без сил, я легко добралась до Базилики. Я весь день говорила с людьми его преосвященства Сикара. Ничего нового, но я подтверждаю почти идеальное пересечение тех Домов, жрецы в которых якобы могут отгонять сверхъестественную угрозу, и тех, что отказались отправить солдат на улицы для сохранения мира. И ни один из них не пострадал от нападения фейри, по крайней мере, об этом не сообщалось.
Шинс минуту жевала концы волос, а потом:
— Хорошо. Ренард?
— Ах, милая леди, мне жаль, но я не обнаружил в гильдии и у знакомых того, чего мы не знаем. Боюсь, я наравне с месье Даррасом. Хоть краснею из-за этого меньше.
Эврард невнятно проворчал что-то.
— А ты? — спросил Ренард, бегло взглянув на аристократа.
— о, — ответила Шинс, — точно. Что ж, меня разыскивают за убийство… — она сглотнула, было сложно произнести это, — майора Джулиена Бониарда.
Не удалось услышать реакцию Робин, Ренарда и Эврарда, ведь Игрейн завопила не в стиле жрицы:
— Вот дерьмо! — но Виддершинс была уверена, что и они разделяли это мнение.
— Я так и сказала, но без фекалий. Но не все мне верят. Друг Джулиена Паскаль знает правду. Но приказ пришел сверху.
— Командующий Арчибек? — спросил Ренард.
— Да. О, и он одержим фейри Лизетты.
Тут, конечно, пришлось объяснить. Шинс только заставила всех перестать кричать вопросы и начала объяснять произошедшее в штаб-квартире стражи, когда робкий стук в дверь остановил ее на полуслове.
Они знали, кто это мог быть, но руки опустились на оружие, мышцы напряглись, пока Эврард, выглянув в глазок за панелью, не открыл дверь и не впустил Фостин в номер.
Ее волосы и юбки промокли, отяжелели от влаги, и это все было логичным. Но Шинс тут же посмотрела на лицо женщины. Покраснение, опухшие глаза… на ее щеках блестел не дождь. Фостин рыдала.
Шинс ощутила покалывание в носу, она будто хотела чихнуть, но это было на другом уровне. Она знала, что это означало, знала, что Ольгун ощутил что-то, что она не могла, и ей тоже нужно было уловить этот запах.
Он направил ее, и запах нашелся на одежде курьера. Слабый запах дыма.
И Шинс знала. Была уверена, будто Фостин уже сказала это, словно она сама увидела это. Она прижалась к камню камина, и только это не дало ей упасть на пол.
А она глупо думала, что та проблема в Давиллоне была не из-за нее…
Утешающее прикосновение Ольгуна согревало ее изнутри, и она была благодарна, но едва ощущала это.
— Фостин? — Робин поднялась на ноги, ладонь невольно сжала горло. — Шинс? Я не… Что происходит?
— Это… Робин, это… — голос Фостин дрогнул. Она сделала шаг, подняв руки, и застыла, не зная, что делать, зная только, что эти слова будут среди самых сложных для нее и для ее любимой. — Ее нет. О, Робин, мне так жаль, но «Дерзкой ведьмы» больше нет.