После Сан-Рафаэля Шаван выкурил свою первую за день сигарету. «Мистраль» сбавлял скорость. Конечная остановка приближалась. В Канне большая часть пассажиров сходила с поезда. Шаван снимал белый китель и вешал его в платяной шкаф, хотя он и не утратил свежести, тем не менее пойдет в стирку. Когда Люсьена отказывалась его стирать, он обращался за услугами в прачечную по соседству.
Ницца, наконец-то! Шавану осталось только дойти до конторы вокзала. Он достал из своего чемоданчика деньги и пачку счетов. И на прощание обменялся с Матеи дежурными фразами.
В тот вечер, когда он шел туда, где собирался переночевать, — прямо напротив вокзала, — звезды сияли так ярко, что небо казалось полем, сплошь усеянным васильками.
— Я — свободен, — произнес он вслух.
Глава 2
С первыми лучами солнца город замурлыкал. Погода выдалась мягкая, дышалось легко. Шаван вкушал кофе на своем обычном месте — «У Бартелеми», рядом с отелем «Сесиль»; перед его глазами лежала развернутая утренняя газета «Нис-Матен». Он прочел метеосводку — «Севернее линии Бордо — Женева туман, продержится холодная погода» — и думал о том, что ему предстоит возвращение в холодный Париж и неприязненная атмосфера дома, где его ожидали слезы и попреки. Как было бы хорошо подзадержаться в Ницце. Чувствовал он себя неплохо, только чуть занемели ноги — он еще не отошел от неважной ночи. Ничего страшного! Хочешь — не хочешь, а пора двигаться. Другие, должно быть, его уже ждали. Шаван пересек площадь не спеша, чтобы не расплескать чашу забот и злобы, которая уже давно поселилась в его душе. Он купил себе в зале ожидания коробку тонких сигар, и в этот момент кто-то хлопнул его по плечу.
— Вас повсюду разыскивают, — сказал Матеи.
— А что случилось?
— С вами хочет’поговорить заместитель начальника вокзала.
— Держу пари, опять забрались ко мне в вагон. Каждая поездка — одно и то же.
— Нет. Дело посерьезнее. Пошли скорее.
Они вышли на перрон. Матеи почти бежал.
— Да объясните же мне, о Господи! — взмолился Шаван.
— Вам сейчас все объяснят.
Заместитель начальника вокзала ждал его в дежурке билетных контролеров.
— У меня для вас плохая новость.
Шаван сразу подумал о Людовике, у которого слабое сердце.
— Мой дядя? — спросил он.
— Нет. Ваша жена. Она попала в аварию прошлой ночью.
Огорошенный сообщением, Шаван присел на краешек стола.
— Авария?.. Это исключено… Жена никогда не выходит по вечерам из дому.
— Черт! Я повторяю вам то, что мне сейчас сообщили из полиции. Звонили из бригады «Несчастные случаи в Париже». Они связались с местными коллегами, которые мне и звонили. Вроде бы ее машина врезалась в фонарный столб. Она мчалась как угорелая.
— Что?.. Тут наверняка какое-то недоразумение.
— Она стукнулась головой.
— Сущие небылицы. Моя жена почти не пользуется машиной. И не решается выходить из дому по вечерам. Уж я-то ее знаю.
— Мадам Люсьена Шаван… дом 35 по улице Рамбуйе… Данные сходятся, не так ли?
Сраженный на месте, Шаван уже не знал, какой вопрос ему задать, чтобы всех убедить в том, что произошло явное недоразумение.
— Как же они смогли узнать, что пострадавшая — моя жена? — бормотал он. — Видите, тут какая-то несуразица.
— Должно быть, они нашли у нее документы, — сказал зам начальника, — и навели справки. Они располагают возможностями докопаться, знаете! Вы должны к ним зайти по возвращении в Париж. У меня есть адрес этого полицейского участка.
Он протянул листок, вырванный из записной книжки, Шавану, и тот машинально сунул его себе в бумажник. Мало-помалу в его голове прояснилось. Да, речь идет действительно о Люсьене. И несчастный случай, разумеется, связан с его письмом.
— Ее жизнь не под угрозой?
— Надеюсь, нет. Но видите ли, парень на проводе особенно не распространяется. Вы знаете этот народ. Он выполнил поручение — и все.
— Коль скоро они потрудились меня известить, — продолжал Шаван, — значит, дела плохи.
Он прикинул. Может, Люсьена обнаружила письмо вчера вечером? Может, она испытала потребность ехать куда глаза глядят, лишь бы унять свой гнев… или боль. Почем знать?