Выбрать главу

— Вы что-то хотели? — спросил господин Рузик.

В голове у госпожи Бартолотти завертелись мысли: она старалась что-нибудь придумать. Может, сказать: «Ко мне приехал в гости племянник и хочет что-нибудь почитать». Или: «Я должна соткать ковер, на котором было бы что-нибудь из книги для чтения». Или: «На двадцать третьей странице «Арифметики» есть очень красивый рисунок, мне надо посмотреть на него».

— Вы что-то хотели? — снова спросил господин Рузик.

Все враки, которые приходили ей на ум госпоже Бартолотти, казались ей бессмысленными. Поэтому она сказал правду:

— Мой сын завтра идет в школу и хотел бы сначала посмотреть учебники. А ваша дочка тоже ходит во второй класс, и я подумала: не одолжите ли вы ему эти книжки сегодня до вечера. А вечером я их верну.

Господин Рузик и госпожа Рузика были воспитанными людьми и, как полагается воспитанным людям, удержались от вопросов. Правда, на лицах у них проступило выражение безграничного удивления и озадаченности, но они ответили в один голос:

— Конечно же, одолжим, с радостью.

Кити Рузика тоже была очень воспитанным ребенком, но, конечно, еще не такая воспитанная, как взрослые. За семь лет, прожитые на свете, она еще не успела овладеть всеми тонкостями воспитания, поэтому спросила:

— У вас есть сын, госпожа Бартолотти?

— Цыц, — прошептала госпожа Рузика, а потом добавила еще тише: — Об этом не спрашивают!

Кити кивнула головой и побежала в комнату за книгой для чтения и учебником по арифметике. Госпожа Бартолотти взяла у неё книжки, поблагодарила и побежала по лестнице вверх. Господин Рузик закрыл дверь.

— Они совсем не удивились, — сказала сама себе госпожа Бартолотти, открывая свою дверь. — Да и почему бы они должны удивляться? Разве странно, что у женщины есть сын?

Но если бы госпожа Бартолотти могла видеть сквозь пол, то заметила бы, что она и её сын все-таки вызвали немалое удивление. Потому что Рузики до сих пор стояли в прихожей за входной дверью. И все трое смотрели на дверь и переговаривались:

— У неё есть сын! Семилетний сын! Я сойду с ума. У неё есть сын!

Потом госпожа Рузика возмущенно шмыгнула носом и сказала:

— Чтобы я провалилась на этом месте, если у неё есть сын!

А господин Рузик добавил:

— А если есть, то где его учебники? И если ему семь лет, то почему он только завтра пойдет в школу?

А Кити Рузика спросила:

— Можно мне будет потом побежать и посмотреть на её сына?

— Просто так нельзя, ведь она тебя не приглашала, — ответила госпожа Рузика.

— Я могу пойти за своими книжками, — сказала Кити.

— Это важная причина, — ответил господин Рузик, — Но не надо идти слишком рано. Чтобы не сложилось впечатления, что ты слишком любопытна. А после обеда можешь сбегать.

Конрад страшно обрадовался, когда получил книгу для чтения и учебник по арифметике. Но немного испугался, увидев, что Кити нарисовала на полях учебника арифметики много человечков и цветов. А в книге по чтению все большие буквы «О» были разрисованы яркими цветами.

— Разве детям такое позволено? — спросил он.

Госпожа Бартолотти не знала наверняка, позволено ли это детям. И сказала, что когда она сама была ребенком, детям точно не разрешали.

— Но это было так давно! — добавила она. — Может, с тех пор в школах все изменилось.

— Наверно, да, — с облегчением сказал Конрад.

Госпожа Бартолотти принесла ему карандаш, шариковую ручку и много бумаги в линейку и в клетку. Он принялся считать, листать учебники, читать вслух и про себя, писать слова и предложения. Прочитав какое-нибудь предложение или сделав подсчет, он каждый раз кивал. Госпожа Бартолотти увидела, что она тут лишняя, и решила довязать бахрому на зеленом ковре. Этот ковер она должна была отдать заказчику две недели назад. Но ей так скучно было вязать бахрому, что она откладывала эту работу со дня на день и с недели на неделю. Она всегда откладывала скучную работу, до тех пор, пока не чувствовала, что ей крайне необходимы деньги. А теперь ей деньги были очень нужны. Ведь она истратила все свои сбережения на одежду для Конрада.

Госпожа Бартолотти вытащила моток зеленых шерстяных ниток и доску. Она намотала нитки на доску, потом ножницами разрезала их. Так у неё получился толстый пучок одинаково длинных ниток.

— А теперь, деточка моя, возьми крючок и начинай вдевать бахрому! — сказала сама себе госпожа Бартолотти.

— Сейчас, мама, — отозвался Конрад.