Выбрать главу

— Это возвращается король, — воскликнул он.

— Ты уверен?

— Да, это он. И я вижу цепочку повозок по горам.

— Так значит, он победил! Слава Богу!

И этот простой человек в сердечной радости обнял Анселена:

— О мой добрый господин, вы увидите его, к его тоже! Вы увидите его собственными глазами!

— Я его увижу. В дорогу, дети мои, поспешим!

Рыцари выезжали из Сионских ворот и под развевающимися знаменами скакали навстречу приближавшемуся войску…

Гио снова погружался в мечты, но ненадолго. Те, кто слушал рассказ не впервые, ожидали этого момента, того чувства, что отразится на его лице. Это было чувство победной гордости, славы, но воспринятое с благодарностью и полным смирением. Глаза его, под дугами колючих бровей, сияли, как лампады перед табернаклем[8]. Груз воспоминаний сдавливал его широкую грудь. Пальцы сжимались на перилах кресла. Так и казалось, что он воскликнет: «Я был там! Я изведал счастье встречи! Я служил этому королю-герою в блеске его победы! Монжизар увековечил величие франкского рыцарства, он превзошел осаду Антиохии первыми крестоносцами и даже взятие Иерусалима войском Годфруа!» Но, из тайных побуждений, он умерял свой сердечный порыв, преодолевая гордость.

— От Гефсимании до Сионских ворот, — спокойно продолжал он, — дорога не длинна. Она идет по долине Иосафата, вдоль укреплений и оград земельных участков, засаженных плодовыми деревьями. Вдоль нее сохранились могилы прежних королей. Славная пыль устилает ее: миллионы нот прошли по ней в течение столетий.

Добрая половина населения города собралась перед воротами. Остальные прибывали, заполняя уже улицы, переулки, площади вокруг фонтанов. Ремесленники спешно покидали свои мастерские и бежали кто в чем был: в своей рабочей одежде с распахнутым воротом, обнаженными руками, босиком. Торговцы бросали лавки. Женщины с подвязанными по-сарацински младенцами оставляли хозяйство. Они носили разноцветные покрывала; у некоторых из них был тонкий профиль, задумчивые глаза и строгая улыбка — такой наши живописцы изображают Деву Марию. Старики ковыляли на своих слабых ногах, опасаясь не найти себе места. Хромые на костылях, тут и там жалобно блеяли о снисхождении к их увечьям. Богатые горожане надели праздничную одежду, золотые цепочки на шею и прицепили сверкающие звезды к шляпам; их жены выступали в шелку и бархате, разукрашенные, как девицы. В долинах и на холмах гарцевали тучи всадников… Перекрывая шум, одновременно зазвонили все колокола Иерусалима: у Гроба Господня, в церкви святой Анны и святого Георгия, в обителях госпитальеров, в Храме… Толпа расступилась, давая проход патриарху в сопровождении поющих епископов, клириков и левитов со свечами в руках. За ними в два тесных ряда валила толпа, но вокруг нас народу не уменьшалось. Войско подходило все ближе. Когда король стал различим и узнаваем, к звону колоколов добавились звуки рожков.

— Осанна! Осанна! — кричал народ.

— Слава нашему маленькому королю!

— Долгих лет жизни!

— Ах, чудо из чудес!

Вытянувшись в седле, увенчанный золотой короной, он скакал не первым, но следовал за Вифлеемским епископом с Истинным Крестом в руках. Епископ же отличался от остальных латников лишь крестом, надетым поверх плетеного панциря. Каким хрупким казался маленький король среди этих суровых мужчин, воинов с мощными торсами и квадратными плечами. Как был он бледен по сравнению с их обветренными и обожженными лицами! В своей кольчуге вороненой стали он вытянулся во весь рост, чистый и тонкий, подобный закаленному клинку, согнуть который невозможно! Усыпанная драгоценностями корона венчала острый шишак его шлема, забрало скрывало часть щек и подбородка. Медленно проехал он мимо нас, неподвижный, как статуя, с поднятой на поводья рукой. И разве не лучшим из рыцарей, живших на земле, был его образ — пример и образец для нас всех?

— Осанна маленькому королю!

— Ты служитель Христов!

— Сильнее Годфруа!

— Победитель Саладина!

— Спаситель Иерусалима!

— Слава тебе, слава! Живи для нас!

— Ангелы послушны тебе!

— Ты наша плоть, наше драгоценное тело!

вернуться

8

Табернакль — в католических храмах ниша для даров в алтаре.