Я вышел из своего убежища. После всех приключений рычаги Машины Времени в целости и сохранности лежали во внутреннем кармане сюртука.
Нево шел впереди, оставляя узкие косолапые отпечатки в песке. Руки его болтались по сторонам. Морлоки привыкли ходить праздно, не обремененные ношей, доставая все буквально из воздуха. Очевидно, сегодняшнюю ночь он коротал возле моего жилища.
Мы поднимались по склону в южном направлении, в сторону Ричмонд-парка. Разговоров по пути не было: морлоки сдержанны и не любят лишних слов.
Я уже говорил, что мой дом стоял на Питершам-Роуд. Это было на полпути по склону Ричмонд Хилл, в нескольких сотен ярдах от реки, с хорошим добрым уклоном в западном направлении — и если бы не деревья, то можно было увидеть Питершамские луга за рекой. Однако в 657 208-м, естественно, никаких деревьев уже не было и отсюда прекрасно просматривалось новое русло Темзы, сверкавшее в звездном свете. Отовсюду зияли жерла морлочьих колодцев, словно кротовьи норы по всей земле. Склон устилал голый песок, в некоторых местах поросший лишайником. Местами поблескивало стекло — вроде того, что покрывало изнутри Сферу, в котором также мерцали, отражаясь, звезды.
Река отклонилась примерно на милю от первоначального русла девятнадцатого века. Похоже, она оторвалась от излучины от Хэмптона до Кью. Так что Туикнем и Теддингтон оказались теперь на восточном берегу. Похоже, долины углубились по сравнению с тем, что было в мое время, или же Ричмонд-Хилл поднялся вследствие какого-нибудь геологического процесса, тектонического сдвига земной коры. Невзирая на альтернативные отклонения в истории, геологические процессы шли своим чередом.
Некоторое время я не мог оторвать глаз от этого зрелища. Интересно, сколько еще держалась местная флора и фауна под ветрами перемен. Ныне парк превратился в сумеречную пустошь, в которой встречались лишь редкие кактусы и оливы. Я почувствовал, как каменеет сердце. Возможно, эти морлоки позаботились о прогрессе цивилизации, перекинув все силы на Сферу, но как же они забросили Землю!
Мы достигли ворот Ричмонд-парка, неподалеку от Звезды и Подвязки, где-то в полумиле от моего дома. Здесь мы наткнулись на прямоугольную платформу из того же мягкого и податливого стекла, также отражавшую звездный свет. Из нее торчали разнообразные формы, в которых узнавались инструменты морлоков. Но вокруг никого не было: только мы с Нево оживляли этот пустынный пейзаж. И тут, посредине платформы я увидел ее — сверкающую медью и никелем, полированной слоновой костью и кожаным велосипедным сиденьем, возвышающимся над грудой металла — я увидел Машину Времени, в целости и сохранности, готовую умчать меня домой, назад, в прошлое!
22. Повороты и обманы
Я чувствовал, как учащенно забилось сердце: мне с трудом удавалось спокойно следовать за Нево, но я заставил себя. Непринужденно сунув руки в карманы сюртука, я нащупал рычаги. Уже издалека я нацелился на те места, куда я их привинчу. И уж тогда я медлить не стану!
— Как видите, — заговорил тем временем Нево, — машину никто не трогал — мы лишь передвинули ее, но ее механизм в полном порядке. Ее не заводили.
Я попытался отвлечь его:
— Скажите, из вашего осмотра и моего рассказа о теории путешествий во времени — к каким выводам вы пришли?
— Ваша машина — грандиозное открытие. Причем не только для вашего века.
Я всегда был падок на комплименты.
— Но ведь именно платтнерит дал возможность сконструировать ее, — заметил я. — Вы это понимаете?
— Конечно. Нам еще предстоит заняться более детальным изучением этого материала.
Он снял очки, близоруко вглядываясь в сверкающий механизм, отливающий хрусталем.
— Мы уже затронули тему альтернативных историй. Вполне возможно, существует несколько вариантов будущего. Лично вы оказались свидетелем двух историй человечества.
— Да. История морлоков и элоев, и вторая — история Сферы.
— Вы считаете, что это два выхода из одного коридора, который открывается при запуске машины… Изобретенный вами аппарат дает возможность путешествия по коридору Истории. И двери, а также выходы из него существуют независимо друг от друга. Но вот механизм взаимовлияния этих будущностей также еще не изучен. Он требует более пристального изучения.
— И кто знает, возможно, за этими дверями правят различные физические законы…
— Продолжайте.
— Вы утверждаете, что принцип путешествия во времени заключается в скручивании пространственно-временных координат. То есть Время и Пространство, сетка координат, меняются местами, — продолжал он. — Путешествие во Времени превращается в путешествие в Пространстве. Что ж, я согласен: в этом несомненная заслуга платтнерита. Но каким образом это достигается?
Я откашлялся.
— Представьте себе, — сказал он, — вселенную из другой Истории, в которой путешествия во времени становятся широко освоенной технологией.
И он стал описывать вселенную, которую трудно было даже вообразить: в ней ротация была внедрена в саму ткань вселенной — материю.
Итак, ротация заполняет каждую точку Пространства и Времени, камень, брошенный из любой точки, будет следовать по спиральной траектории: его инерция будет действовать точно компас, следуя вокруг точки, в которую устремлен бросок, к месту приземления камня. Многие уже думают, что подобная ротация имеет место и в нашей вселенной, но чрезвычайно медленно развивается. Понадобится сотня миллионов лет, чтобы завершился всего лишь один виток…
Идея ротационной вселенной впервые была описана через несколько десятилетий после вашего…
— Все тем же Куртом Геделем?
— Совершенно верно.
— Опять этот Гедель! Тот самый, кто продемонстрировал бесконечность математики?
— Он самый.
Мы обошли машину вокруг — я не переставал при этом тискать рычаги в кармане. Я ждал удобного момента.
— А ну-ка, — продолжал я отвлекать его, — расскажите мне теперь, как это объясняет принцип действия машины.
— Вращение по оси — вот принцип. В ротационной вселенной путешествие сквозь время, в прошлое и будущее, в принципе является возможным. Наша вселенная вращается, правда, настолько медленно, что дожидаться такого момента придется сотню миллионов световых лет, и миллион миллионов лет займет само перемещение!
— Что не имеет практической пользы.
— Да, но представьте вселенную с большей плотностью, чем наша, вселенную, скомпонованную как атом. Там такая же ротация займет доли секунды.
— Но ведь мы находимся в другой вселенной, — взмахнул я рукой в разреженном воздухе. — И это очевидно.
— Но вы же смогли это сделать — возможно, благодаря платтнериту — обернуться в ту самую долю секунды! Моя гипотеза состоит в том, что ваша Машина времени с помощью платтнерита способна перемещаться в такой сверхплотной вселенной, продвигаясь по ротационным виткам в прошлое и будущее. Вы овладели спиралью времени!
Я задумался. Все это впечатляло, но не более чем мои первые доморощенные гипотезы до изобретения аппарата. Да, конечно, при пуске машины, я ощущал эту ротацию вместе с головокружением. Очевидно, это были неизбежные ощущения, сопровождавшие путешественника во времени.
— Вши идеи замечательны — но они еще требуют проверки.
Нево воззрился на меня своими огромными глазами.
— А вы проявляете недюжинную гибкость ума, для человека вашего времени.
Этот комплимент я уже пропустил мимо ушей. Я был уже достаточно близко к машине. Нево осторожно коснулся длинным гибким пальцем одного из поручней. Стержней. В ту же секунду машина ответила слабым сиянием, вспыхнувшей искрой горного хрусталя, и легкий ветер пошевелил шерстинки на его руке. Он тут же одернул руку. Я смотрел на механизм, соображая, как это можно сделать быстрее, в одно движение: выхватить рычаги из кармана и вкрутить их на место. На все должно уйти несколько секунд, пока он не успеет сообразить, что происходит. Но, возможно, я недооценивал скорость реакции морлока. Что, если он успеет остановить меня своим зеленым лучом?