— Ни хрена себе играл, а арбуз на голове?
— Я не думал, что ты будешь стрелять по цели. Думал, догадаешься выстрелить вверх, без риска. Но ты со своей задачей справился отлично.
— Мне ведь было приказано. А приказ начальника — закон для подчиненного. И все-таки, Иван Павлович, если не секрет, как тебе удалось свалить Гутмана, а затем Лапидуса? Насколько я помню, они держались крепко.
— Не секрет, Ваня. Но об этом в другой раз. А сейчас иди в свой закуток. Спокойного утра!
— Нет, я не засну. Тем более после кофе. Еще один вопрос. По-дружески, а?
— Ну, давай, — усмехнулся Малкин, — а то и впрямь не заснешь.
— Вот ты говорил о массовых операциях, об их никчемности и, даже вредности. Я с тобой согласен. Но почему Наркомвнудел так цепляется за них?
— Ты задал трудный вопрос. Я тоже думал об этом. Официально необходимость в массовых репрессиях объясняется обострением классовой борьбы. Но тогда при чем здесь борьба с уклонами? Вероятно, есть разница между борьбой классов в стране и между уклонами в партии?
— Разумеется.
— Тогда почему неурядицы в партии, разногласия между вождями устраняются методами государственного принуждения? При чем здесь Уголовный кодекс? Тем более что пятьдесят восьмая статья не предусматривает ответственности за то, что кто-то в ЦК или вне его имеет мнение, которое отличается от общепринятого?
— Я просил тебя объяснить, а ты задаешь мне вопросы.
— Потому что у меня нет твердого ответа.
— У тебя есть друзья в Наркомвнуделе. Неужели они тоже блуждают в потемках? Уверен, что именно они подбрасывают ЦК эти идеи.
— При чем тут друзья? Кто захочет раскрыться в этой ситуации.
— Ты хочешь сказать, что…
— Что нас с тобой это не касается. С тобой я говорю, как с самим собой. Надеюсь, ты тоже. Но ты дополнил мои сомнения еще одним: действительно, чья инициатива? ЦК или НКВД?
— Если бы НКВД — ЦК давно поставил бы его на место.
— Вот видишь! А что делает ЦК? Принимает решения, которыми полностью развязывает руки НКВД Значит, заинтересован?
— Я бы не сказал так определенно.
— Заинтересован. Ты заметил, как ловко наше краевое руководство списывает на козни врагов все свои ошибки и промахи?
— Конечно. Это его главный козырь.
— Вот! Значит, держать общество в постоянном напряжении выгодно даже с этих позиций. Или я не прав?
— Вероятно, прав.
— Но ведь провалы не всегда результат деятельности краевого начальства. Центр тоже ломает дрова, да еще как неуклюже. Значит, и центру выгодно держать общество в напряжении. Поэтому периодически производятся разоблачения бывших кумиров — политических соперников вождя. Их пропускают через злобную пропаганду и неистовство народных масс и сваливают в троцкизм, как в братскую могилу. А потом начинается борьба с последствиями вредительства. Нам с тобой развязывают руки, и мы крошим. А что делать? Так сложилась наша судьба: либо мы, либо без нас.
— Сколько людей отрываем от плуга, от станка и отправляем невесть Куда…
— Страна строится. Нужны лес, уголь, металл, много чего. Где взять рабсилу, чтобы все это добыть? Вот тут на помощь приходит пресловутый троцкизм.
— Как это?
— Так это! Помнишь вопли Троцкого о милитаризации труда, о создании рабочих армий, ударных батальонов, о слиянии военных округов с производственными единицами? Помнишь?
— Да.
— Сталин материализовал эту идею Троцкого. Властью НКВД он построил концентрационные лагеря, наполнил их дармовой мобильной рабсилой, а во главе великих строек поставил ГУЛАГ. Можно не продолжать?
— Да. Спасибо, что просветил. Признаюсь, я мыслил так же, но полной уверенности не было. Кстати, о Бухарине…
— Спать!
— Пару минут! — взмолился Кабаев.
— Ну?
— Как ты считаешь, были основания для его ареста?
— А как ты думаешь?
— По-моему, он жертва соперничества.
— А по-моему, никакая не жертва. Этот маленький шустрый человечек с блестящими честными глазами и добродушной улыбкой — личность на редкость жуткая.
Разве не он в унисон с Троцким вопил о милитаризации труда? А кто утверждал, что пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала прошлой эпохи? Нет, брат. Мне его нисколько не жаль. Если его завтра все-таки расстреляют, это будет справедливо.