Выбрать главу

— Как вы повелели, ваше величество. Те, что в стороне от дороги рек.

— Что сказывают? — спросила Бона с оттенком нерешительности в голосе.

— Что земли там уж больно неважные. Одни пустоши.

— Потому-то они и получили их даром.

— Вроде бы так! — неуверенно согласился он.

— А шляхта что поговаривает? — Бона предпочла переменить тему.

— Что ж, сенаторскому королю не было веры. Верили молодому. А теперь ни так, ни сяк.

— Не ведают, на что рассчитывать?

— Не ведают. Перемен, мол, еще не видать, разве что в опочивальне королевской, а жаловаться все горазды. Сказывают: даже сама королева, хоть и мать, смотрит на него косо.

— Я? — удивилась Бона. — Когда же это было? О пасквилях про Барбару пора бы и забыть!

— Светлейшая госпожа! — продолжал он весьма озабоченно. — Они не получили ничего… взамен.

А людские думы всего труднее… переменить. Вот и твердят всякое… Твердят вслед за Ожеховским, оружия не сложившим: «О, Польша, святыня наша, защитница свободы мысли нашей!»

— Вы сами это слышали? — спросила она после минутного раздумья.

— Да, слышал, — подтвердил он.

— На сегодня довольно, ваша милость. Встретимся завтра утром.

Когда он вышел, Бона накинулась на Паппакоду.

— Ах, чтоб им провалиться! Эти люди вечно недовольны! Видят только чужие ошибки, своих никогда не замечая. Свобода мысли! Вечное горлопанство. Довольно, хватит с меня всего эгого!

Вокруг одна неблагодарность и тупость… Каково состояние моей казны?

— Преотличное… — заявил с гордостью Паппакода.

— Хорошо. Подумаю, как употребить эти деньги с большим толком, нежели до сих пор.

— А может, не здесь? Не пора ли утвердиться в герцогстве Бари?

Бона взглянула на него с искренним изумлением.

— Но как? Каким образом?

— Да хотя бы… отослать золото в Италию. Одолжить немного императору Карлу, — подсказал он.

Она нахмурила лоб.

— Немного — это значит сколько?

— Думаю, несколько сот тысяч дукатов…

— О боже! Ты с ума сошел? Это же огромная сумма! Да за четверть дуката целый корец пшеницы дают.

— Да, но Бари, наверно, стоит больше? И потом, если вы, ваше величество, захотите покинуть этот неблагодарный край или хотя бы навестить Италию, в герцогстве нашем денежки пригодятся.

— Навестить — не значит покинуть. Думай, что говоришь, — упрекнула она его. — А потом, не вижу никакой надобности давать кому-либо взаймы. Вот только Август… Есть новости из Кракова?

— Да. Радзивилл Черный выехал в Вену. Но король повелел разгласить повсюду, что его посол посетит затем Италию и Францию.

Услышав это, Бона повеселела.

— Ах, вот как! Значит, хочет договориться с домом Валуа. Слава богу!

— Но, может, это только видимость? Ведь нашему королю ведомо, что Габсбурги супружества с французской принцессой никогда не допустят.

— Откуда ты можешь такое знать? — спросила она так резко, что Паппакода даже испугался и стал оправдываться:

— Я ничего, ничего не знаю! Кроме того, что идет тайная игра. И что Радзивилл Черный не преминет предостеречь Вену.

— Только лишь он? Посмотри мне в глаза, — сказала она строго.

— Светлейшая госпожа… — молил он униженно.

— Ты должен был заменить мне Алифио, ему я доверяла безгранично, всегда. Помни: если ты начнешь вдруг плести интригу…

— Госпожа, я тоже предан вам бесконечно, — уверял он горячо, прижимая руки к груди.

— Что ж, посмотрим… — коротко оборвала она. — Будешь доносить о каждом шаге Радзивилла, обо всей переписке…

— Но если все-таки супружество с эрцгерцогиней состоится…

— Нет! Нет! Это была бы крайность!

— Да, но ежели, однако, не выйдет по-иному, светлейшая госпожа посетит Вавель? — допытывался Паппакода.

— Тогда — иное дело. Никто не смеет усомниться, что я по-прежнему польская королева. Это третье супружество будет проведено весьма торжественно.

— И расходы будут великие…

— Кстати, король не просил взаймы? — оживилась неожиданно Бона.

— Нет. Он давно ни о чем не просит.

— Упорствует, — прошептала она. — А может, все-таки Катерина? Увидим, кому от этого будет… хуже. Однако на сегодня довольно. Ты свободен. Нет! Подожди. Что касается дукатов из нашей казны… Ладно. Третью часть отошли нашим банкирам в Неаполь. Уже сейчас. Но помни, чтоб никто об этом не ведал.

— В полнейшей тайне будет совершено, государыня, — ответил Паппакода, покидая покои и почтительно кланяясь.

В апреле пятьдесят третьего года особые гонцы донесли, что Радзивилл Черный вернулся в Краков, и королева, под предлогом посещения мужнина гроба в пятую годовщину его смерти, приехала в замок на Вавель. На сей раз она решила расположить к себе сына похвалой всех его деяний, связанных с тайной миссией Радзивилла, и, едва он вошел в покои, стала расточать комплименты.