Выбрать главу

На пути из тюрьмы к месту суда на Молиноса каким-то религиозным фанатиком было совершено покушение, которое, к счастью, не удалось. В зале суда публика исступлённо кричала: «Молиноса на костёр!» или «Еретика в Тибр!»

Оставшуюся часть жизни Молинос провёл в монастыре. Единственное его наказание состояло в том, что он был обязан прочесть какое-то число молитв.

Как Кристина реагировала на приговор, мы не знаем. Один источник утверждает, что королева устроила в своём доме аутодафе из бумаг и книг Молиноса.

Глава двадцать первая

ПОДВЕДЕНИЕ ИТОГОВ

Эта наша земля — всего лишь приют, в котором мы останавливаемся на некоторое время.

Кристина

Нигде не найти покоя тому, кто не нашёл его в себе.

Ф. Ларошфуко

Годы шли, королева старела, но энергии у неё ещё хватало на всё.

Она с удовольствием отметила разгром Яном Собесским турок под Веной (1683). Мир продолжал удивлять её, и она старалась понять его и предсказать ход событий: «В нашем столетии все вооружены до зубов. Все следят и наблюдают друг за другом, и трудно понять, кто же больше всех испытывает страх. Никто не знает, чего он хочет и что должен делать».

Более-менее упорядочивались её дела в Швеции. Когда у Карла XI родился сын, королеву пригласили в Стокгольм на его крестины. Возраст не позволял ей отправиться в дальнее путешествие, но стать крёстной матерью принца и будущего короля Карла XII она любезно согласилась.

Натянутыми оставались лишь отношения с римским папой. Апологеты Кристины рисуют образ нового и последнего в её жизни понтифика в самых неприглядных красках, а его понтификат — самым неудачным в истории Ватикана. А между тем уже сразу после его смерти Ватикан стал обсуждать вопрос о причислении папы к лику святых. Кстати, Иннокентий XI довольно лояльно относился к королеве Кристине и при всех её выпадах сохранял философскую снисходительность: «Женщина! Чего с неё возьмёшь?» В том, что отношения с ним испортились, виноваты неуёмная гордость и амбиции королевы. К описываемому времени её чувство собственного достоинства приняло гипертрофированный вид. После поражений на «домашнем» фронте, то есть в Швеции, неудач с коронами Неаполя и Польши авторитет Кристины сильно упал, и для того чтобы совсем не сойти с политической сцены, ей пришлось предпринимать дополнительные усилия.

Впрочем, аскет Иннокентий XI — обычный церковник, воспитанный в ортодоксальном духе с пренебрежением к аристократическим замашкам, не интересовавшийся искусством и плохо владевший теологией, не бывавший за границей, жёсткий пуританин, скрытый женолюб, но не сладострастник — и любительница роскоши, утончённая поклонница всех муз королева Кристина были обречены на разногласия. Умная, образованная и воспитанная женщина не могла подняться над своим оскорблённым самолюбием и прибегла к тактике мелких, недостойных уколов. Увидеть в Иннокентии XI человека, пытавшегося отстоять и утвердить достоинство Церкви, она так и не смогла. Мелкая обида застила глаза. А Церковь? Церковь ей была всегда безразлична.

В 1686 году Кристина написала: «Папа выглядит как человек лет на восемьдесят, поправляющийся после серьёзной болезни. Можете вообразить, как велика могла быть моя радость, если бы он не выжил. Но он имеет так мало склонности приносить пользу человечеству, что не доставит мне даже такой сатисфакции… а поскольку он медлителен во всём, то он не будет спешить со смертью». Тут она окажется права: Иннокентий XI переживёт королеву — правда, ненадолго, всего лишь на несколько месяцев. А ещё совсем недавно она писала: «…Что касается меня, то я слепо верю взглядам римской церкви и безоговорочно верю всему, что провозглашают её руководители». Вероятно, в этот момент ей было выгодно так считать.

Критику в свой адрес Кристина встретила своеобразным манифестом: «Королева не выбирает неудобные выражения наугад, она не оправдывает свои поступки и слова ни перед кем, кроме Бога. Она всегда действовала и говорила свободно и будет продолжать делать это до самой своей смерти, независимо оттого, одобрят это кардиналы или нет. Они должны знать, что скорее можно отучить рычать льва, нежели заставить Её Величество изменить манеры речи».