Выбрать главу

— Сними рюкзак! — крикнул мой отец.

Избавившись от рюкзака, Иоланда положила его перед собой. Эстрада бился в трясине, все быстрее утопая. Когда он попытался то ли выплыть, то ли выползти из ямы, пистолет выпал у него из рук; наполовину погрузившись в грязь, оружие все еще поблескивало на солнце.

Эстрада и Иоланда, ушедшие в болото уже по пояс, пристально посмотрели друг на друга, потом оба взглянули на пистолет.

— Это все облегчает, не правда ли? — хриплым голосом спросил Эстрада.

— О, я это сделаю без труда, — ответила она. — Я прекрасно знаю, что ты натворил!

— Иоланда, спасайся! — крикнула я.

Мануэль весь покрылся потом, лицо его стало бледным, как подушка; нагнувшись, он сбросил с себя рюкзак и стал очень быстро вытаскивать оттуда гамак.

Желая добраться до пистолета, рукоятка которого все еще торчала из грязи, Иоланда и Эстрада рванулись вперед, но их движения были невероятно медленными. С каждым яростным рывком они подавались вперед лишь на считанные миллиметры — и увязали все глубже и глубже. Их руки лихорадочно двигались, но соперники оставались практически на том же месте — не считая того, что постепенно погружались в топь. Лежавший рядом с Иоландой рюкзак уже исчез в пучине.

— Иоланда, не двигайся! — крикнул Эрик.

Но она продолжала изо всех сил рваться вперед; руки соперников шлепали по грязи совсем рядом с пистолетом. И тут Иоланда, которой все же удалось первой схватиться за рукоятку, подняла оружие вверх и прицелилась в голову Эстрады. Посмотрев на нее, тот вздрогнул и закрыл глаза.

Иоланда нажала на спусковой крючок, но ничего не произошло — патронник был забит грязью.

— Ааа! — сказал Эстрада. Он открыл глаза, и его шрам стал белым, как бумага. — Выбирайся, если сможешь. Я все равно умру здесь.

Он погрузился в трясину уже по грудь, Иоланда — по талию.

— Ты действительно хотел меня убить? — отчаянно хватая ртом воздух, допытывалась она.

— Не знаю, — ответил он. Слезы текли по его лицу.

— Иоланда, перестань разговаривать и расслабься! — скомандовал Мануэль.

Постепенно продвигаясь вперед, мы с Эриком уже почти достигли края ямы, где стоял отец. Я видела, что Мануэль дрожит, руки и ноги плохо его слушались, на лице плясала натянутая улыбка; колени его вдруг подогнулись, и он рухнул в грязь, под тяжестью рюкзака опрокинувшись на бок. Чуть слышным голосом Мануэль начал ругать себя за трусость, прибегая к выражениям, которых я от него никогда до сих пор не слышала. Иоланда не говорила ничего. Молчали и мы с Эриком. И тут все еще находившийся на твердой почве Мануэль совершил над собой усилие и, плача и ругаясь, принялся разворачивать гамак. Вид у него был ужасный, лицо перекошено. Тем не менее, упершись руками в землю, он заставил себя встать и швырнул гамак в сторону Иоланды.

— Хватайся! — крикнул Мануэль.

Когда мы с Эриком оказались возле Мануэля, тот бросил гамак еще раз и снова промахнулся. Он больше не дрожал. Мануэль бросил гамак снова, Иоланда скользкими пальцами ухватилась за веревки. Рот ее был широко раскрыт, челюсть мелко дрожала.

— Живее! — крикнул Эрик.

Она продела пальцы в отверстия гамака, который уже и сам постепенно исчезал в трясине.

Втроем мы начали тянуть. В этом деле гамаки не столь эффективны, как веревка, так как более эластичны, но мы не уступали, и постепенно Иоланда выбралась, заскользила по поверхности болота. Эстрада пристально смотрел на нас; лицо его было белым как мел. Но когда Иоланда была уже возле самого берега, она вдруг протянула руку в сторону Эстрады. Она ничего не говорила, оба молча смотрели друг на друга.

— Выбирайся! — крикнула я.

Она по-прежнему не сводила глаз со своего врага. Эстрада ушел в топь еще глубже, но его лицо перестало дергаться.

— Ты не понимаешь, — сказал он.

Она вздрогнула.

— Эстрада!

Он молча смотрел на нее широко раскрытыми глазами.

— Эстрада!

И тут лейтенант неожиданно подался вверх. Сначала мы не поняли, что он делает, а потом, когда осознали, что происходит, с ужасом смотрели, как он головой вперед ныряет в пучину. Какой-то миг на поверхности еще была видна его спина, потом исчезла и она.

Над трясиной воцарилась мертвая тишина; несколько мгновений ее поверхность колебалась, затем все успокоилось.

— Тащите ее дальше! — крикнул Мануэль.

Мы тянули до тех пор, пока Иоланда не оказалась вне опасности. Схватив ее за талию, Эрик помог Иоланде вылезти на твердую почву.

Мы все были с ног до головы покрыты тиной, водорослями и какими-то семенами. Мануэль совершенно выбился из сил. Иоланда, сгорбившись, стояла между нами, вода текла с нее ручьями. В конце концов она принялась оттирать въевшуюся грязь, но дело шло неважно. Ее глаза были широко раскрыты, но она явно была где-то далеко.