Очевидно, символом нашего времени можно считать уже то, что подобное поведение отнюдь не помешало Крассу в тот самый год быть избранным консулом. Правда, для равновесия сил его коллегой по консулату стал его вечный соперник Помпей. Правя поочередно, они педантично отменяли распоряжения друг друга, что, надо сказать, вполне всех устраивало. В конце концов в один прекрасный день, когда истек срок их полномочий, они оба, на благо всех и каждого, оказались на весьма продолжительное время за пределами Рима.
Впрочем, я немного отвлекся, ибо мое нынешнее дело отнюдь не связано со столь высокопоставленными персонами. Правда, сейчас мне надлежало посетить особу не менее влиятельную, хотя и не столь респектабельную. Меж тем обстоятельства требовали от меня чрезвычайной осмотрительности. Словом, я отправился поговорить с Макроном.
Макрон был главарем самой могущественной в те времена римской банды. Он держал в страхе весь город и, опираясь на свои связи в политических кругах, не боялся никого и ничего. Макрон поддерживал оптиматов и являлся особым клиентом Квинта Гортензия Гортала. Только не подумайте, что он наряду с прочими каждое утро приходил засвидетельствовать свое почтение патрону. Его служба состояла в том, чтобы доводить решения Гортала до неизбежного результата.
Жил Макрон в Субуре, в небольшом доме-крепости, окруженном постройками, принадлежащими либо ему, либо его дружкам. К дому вела узкая улочка, вдоль которой тянулись винные и рыбные лавки. Неподалеку располагалось небольшое заведение по производству рыбного соуса, чья едкая продукция еще больше усиливала царившее здесь зловоние. Вход в дом охраняли двое громил, из-под мышек которых предательски торчали сики.
Мне пришлось потребовать, чтобы Макрон сам спустился ко мне, иначе стражи отказывались меня пропускать. После довольно долгого ожидания, показавшегося мне целой вечностью, — из-за подобного пренебрежения страдало мое достоинство как должностного лица, — Макрон наконец удосужился появиться. Окинув меня беглым взглядом, он набросился на своих головорезов с грозной тирадой:
— Эй вы, придурки! Вы что, совсем ослепли? Не видите, что к нам пришел государственный чиновник? Немедленно позвольте ему войти!
С запоздалой учтивостью они пропустили меня.
— Я должен извиниться перед тобой за этих двоих, — произнес Макрон. — Слишком трудно сейчас найти хороших парней. Другое дело в старые добрые времена.
Что ни говори, но на упадок и разложение у нас стало принято жаловаться в любом обществе.
— Пусть лучше эти двое мошенников держатся от меня подальше, — процедил я сквозь зубы. — Говорят, на серных рудниках Сицилии здорово не хватает рабочих рук.
— Пожалуй, там им было бы самое подходящее место, — согласился Макрон.
Это был лысый мужчина крупного телосложения лет сорока пяти. Его тело было сплошь покрыто шрамами. Мне никогда не доводилось видеть так сильно исполосованного человека среди тех, кто не являлся ветераном войны или арены. Однажды нам с ним уже приходилось встречаться. Теперь его защищали связи, а меня — моя должность, поэтому мы могли вести разговор довольно свободно.
— Как поживает твой отец? — начал он.
— Отлично, — ответил я. — Насколько я понимаю, один из твоих дружков, Эмилий, предстанет перед ним вскоре после очередного нона.