- Готовьсь! – наконец подал команду Хок. – Артиллерия, приготовиться стрелять. – Меррик попытался сглотнуть и сильнее схватился за рукоять. – Хелмсман, поворот на семь градусов. Пройдём прямо между тварями!
Меррик разглядел одну из черепах, и у него от ужаса едва не подогнулись колени. Зверь был громадным, шагов десять в длину один только тёмно-зелёный панцирь с острыми серебристыми гранями, способными легко раздробить доски любого корпуса. Более светлая голова возвышалась над водой, покачиваясь вперёд-назад в унисон с неторопливым движением, непохожим на движения любых из когда-либо виденных Мерриком черепах. Целиком чудище выглядело словно беспощадный морской змей, словно одна из тех жутких иллюстраций на некоторых из карт капитана Хока. Разинув рот, парень уставился на огромный клюв морского монстра, на его золотистые, бритвенно-острые плавники по всей длине шеи – с содроганием вспоминая истории других матросов.
Зверь угрожающе заревел – глубокий рокот, показавшийся Меррику странными словами какого-то языка – и хищно проводил «Копьеносца» ненавидящим взглядом, когда фрегат пронёсся мимо. Меррик с трудом сглотнул, подумывая, а не предназначался ли холодный блеск глаза существа лично ему одному.
Баллиста по правому борту тут же открыла огонь, и юноша удивлённо моргнул, увидев, что гарпуны безобидно отскакивают от брони создания.
«Я должен попасть в голову», - подумал он, наводя баллисту выше. Он прицелился, задержав дыхание, и выстрелил. Тетива коротко звякнула, и Меррик почувствовал, как дёрнулось орудие; однако снаряд прорезал воду в пяти шагах от того места, куда он целился. Парень застонал – он не учёл скорость корабля. Монстр начал погружаться, ненадолго скрываясь от неожиданной атаки.
- Заряд! – крикнул юный артиллерист, отчаянно надеясь на другую попытку, прежде, чем зверь скроется из виду.
Команда сразу же зашевелилась, взводя и перезаряжая баллисту на удивление расторопно, но в то же время мучительно медленно. Всё без толку. К моменту готовности второго снаряда, только верхушка панциря скользила над поверхностью, а угол атаки стал неудобным. «Копьеносец» пролетел мимо слишком быстро.
- Вторая цель прямо по курсу, - обратил внимание стрелок второй баллисты. – Ту оставь другим кораблям.
Меррик повернулся и, действительно, увидел вторую дракочерепаху, деловито следовавшую к «Звезде Тетира».
Юноша смутно осознавал, что вокруг него ещё больше сахуагинов забрались на фрегат, и теперь здесь кипело яростное сражение за контроль над кораблём. Он слышал, как капитан Хок выкрикивает команды мужчинам и женщинам, но не обращал на это внимания, сосредоточившись на поиске верного прицела. В какой-то момент Турин выстрелил куда-то за спину Меррику, но стрелок проигнорировал и это, ожидая и выравнивая орудие.
На этот раз, когда он решил, что угол подходящий, парень не колебался, желая оставить возможность для второго выстрела. Он нацелился немного дальше чудовища, компенсируя скорость судна. Выстрелив, юноша был вознаграждён прямым попаданием – в маленький кусок затылка, торчавший над верхушкой панцирной брони. Гарпун застрял там, торча словно обломанная мачта, но черепаху, похоже, рана никак не тревожила. Баллиста-близнец с другого борта выстрелила тоже, оцарапав существу шею – оно замотало головой и грозно заревело.
- Заряд! – заорал Меррик, но орудийный расчёт уже был занят делом.
Как только тетиву снова натянули, а новый снаряд лёг в паз, черепаха сместилась ближе к кораблю. Приподнявшись, она холодно оглядела людей, возившихся со второй баллистой, затем раскрыла огромную пасть.
- Берегись! Сейчас выдохнет! – вскричал один из матросов, но было уже слишком поздно. Огромный клуб пара вырвался из звериного зева, и Меррик невольно отшатнулся от обжигающего жара, в то время как другие приняли удар полностью, и теперь кричали, отползая в мучениях. Юноша свернулся, когда облако перегретой воды пронеслось по палубе, сразу почувствовав, как одежда пропитывается тёплой, дурно пахнущей влагой.
Когда пар немного рассеялся, Меррик побледнел. Люди лежали без движения, с ошпаренной покрасневшей кожей, с лицами, застывшими в масках боли и ужаса. Он отвернулся и увидел, что его команда избежала урона, а баллиста уже взведена и готова к очередному выстрелу. Юнга бросился к ней, молясь о том, чтобы жуткая зверюга всё ещё была в пределах видимости. Он глянул за фальшборт и увидел её, так и плывущую рядом с «Копьеносцем», но потихоньку отстающую от более быстроходного соперника.
Меррик быстро развернул баллисту и прицелился, хотя его руки тряслись от страха и отвращения. Он посмотрел вдоль гарпуна, намечая место чуть позади головы монстра, затем глубоко вдохнул. И выстрелил. Его глаза оставались прикованы к выбранной точке – огромный болт летел точно в цель. Как только он сблизился, в то место вплыла голова твари, и зазубренный наконечник глубоко погрузился в плоть, немного в сторону от глаза. Оно заревело от боли и ярости и тут же нырнуло, плывя под странным углом и оставляя за собой потоки тёмной крови. Сердце парня подпрыгнуло к самому горлу.
«Я попал! – ликовал он внутри. – Я сделал это!» Он обернулся и увидел, что Турин улыбается ему, как и остальные члены орудийного расчёта.
- Заряд! – снова приказал он, с широкой улыбкой на лице.
Матросы подчинились. Он отдал приказ, и умудрённые морские волки выполнили его. Юноша бросил взгляд на ведро со смолой, стоявшее на палубе и ждавшее, когда парнишка, оставивший его там, вернётся к своей рутине. Меррик знал, что когда битва закончится, ему, возможно, тоже придётся вернуться к своему собственному ведру, но он вернётся к нему уже настоящим матросом. Мужчиной.
Он был готов стрелять, но «Копьеносец» уже умчался прочь от сражения. Когда корабль развернулся, Меррик начал всматриваться в воду, ожидая шанса выстрелить ещё раз, но возможности так и не представилось.
Отовсюду доносились радостные крики, и парень обернулся посмотреть, почему. Так же быстро, как она началась, битва уже закончилась. Сахуагины прекратили осаждать «Звезду Тетира» и отступали группками, прыгая за борт, чтобы избежать смертоносной завесы снарядов с «Кентавра» и «Тарана». Две из черепах были убиты, остальные две ранены и спешно покидали поле битвы. Сама «Звезда» представляла собой печальное зрелище – её когда-то крепкие паруса уничтожены, а оснастка превратилась в спутанный, оборванный клубок – но в остальном всё же осталась невредимой. Остатки экипажа, возглавляемые старпомом Гуллой, радостно приветствовали три меньших судна, в очередной раз изменивших курс.
Меррик улыбнулся и осел на палубу – облегчение забрало последние силы из его коленей.
«Мы смогли, - думал он. – Мы спасли «Звезду Тетира». Хотя цена была высока, знал он, видя бесчисленные тела на палубах и «Копьеносца», и «Звезды» - но тем не менее они спасли гордость флота королевы.
Турин хлопнул юношу по спине, улыбаясь от уха до уха. Хок покрикивал на команду, заставляя встать борт к борту со «Звездой» и приготовиться переходить на неё, заодно пиная под зад тех, кто, на его взгляд, двигался недостаточно проворно, но юноша заметил искорки в его глазах. Капитан гордился своим экипажем – экипажем, настоящей частью которого теперь стал и Меррик.
- Да здравствует королева! – отсалютовал один из матросов на такелаже.
- Да здравствует королева! – вторили ему остальные моряки, затянув затем шанти о победе. Меррик подпевал, улыбаясь себе под нос.
«Да здравствует королева, - подумал он. - Да здравствует «Звезда Тетира»!
КЛИНОК ПЕРСАНЫ
Стивен Шенд
День 10-ый месяца Элеасис, Год Перчатки
Перед ним лежала жизнь, на которую он надеялся – восхитительная жизнь за пределами стен Башни Нумоса, посреди волнений войны и магии. Здесь ожидала битва, его, великого жреца тритонов Нумоса и их боевого товарища Баласа, против Первосвятого Ксинакта из Арканума Моркотов. Он видел всё – множество смертей от рук бесчинствующих моркотов, свирепость их союзников кракенов, а также решительную веру тритонов в то, что смерть и боль закончатся здесь, сегодня.
Он видел всё, за исключением резных коралловых голов тритонов и гиппокампусов в рядах армии. Маленькие фигурки часто становились размытыми, покрываясь детритом и «морским снегом», опускающимися в помещение из верхних слоёв моря. Керос тщательно протёр фреску куском акульей кожи, возвращая «Битве Основателей» былую чистоту и чёткость. Здесь его окружали и другие фрески, запечатлевшие акты отваги и веры – и неприятная обязанность Кероса заключалась в том, чтобы полировать их до начала вечерних молебнов.