Человек слегка толкнул Гетреда ногой и спросил:
- Ты кто?
- Просто голодный, полу замёрзший путешественник, - ответил Гетред.
Здоровяк присел на корточки и произведённый им звук был чем-то между вздохом и рычанием.
- Ты лжец. Ты не из Рашемна, а те, что с запада не шарятся по этим холмам без запасов. Но ты и не теец, судя по цвету кожи. Ты загадка. Загадка, которую мне решать недосуг. Ты опустошил мою ловушку. Зачем?
- Волк страдал.
- Ты тоже.
- Я просто хотел проявить немного доброты к другому существу, прежде чем свалиться замертво самому.
- Хммм. Ты осуществил своё первое желание. Я осуществлю второе.
На какой-то момент наступила тишина, а затем здоровяк спросил:
- Значит, ты их не знаешь?
- Их?
Мужчина просто сидел перед ним и смотрел. Гетред прищурился, пытаясь рассмотреть его получше, но не смог. Хотя вонь, исходившая от него, говорила уже о многом.
- Если ты врёшь, - сказал здоровяк, - перед тем как ты умрёшь, тебе будет больно. Тебе будет очень долго больно.
- Вру? – переспросил Гетред. – О чем ты? Я… не понимаю.
Мужчина сделал глубокий вдох через нос.
- Ты не мелешь языком, но я чувствую, что ты что-то скрываешь. Я чую это. Тебе не скрыть зловоние шен гусен. И ты мужчина. Значит магия?
- Магия?
- Шен гусен хитры. Могущественны. Ты можешь оказаться шпионом.
Гетред сглотнул. Его горло болело.
- Я не знаю, о чём ты говоришь. Я даже не знаю, что такое шен гусен. Я клянусь.
- Клянёшься своим богам?
- Да.
- Хорошо, - сказал здоровяк. – Давай-ка отправим тебя к ним.
Мужчина встал, потянулся к себе за спину, а когда его рука снова появилась в поле зрения Гетреда, он мог видеть, как свет отражается от кромки большого кинжала. Клинок был почти что с ладонь Гетреда шириной. Он выглядел скорее как топорик мясника с острием, а когда мужчина повернул его, Гетред увидел выгравированные в металле руны – закорючки, извивающиеся под острыми углами. Прочесть их он не мог, но от их вида он почувствовал зуд под веками.
- Пожалуйста…
- Что «пожалуйста»? – сказал здоровяк.
- Я не шпион, - ответил Гетред, - клянусь. Пожалуйста.
- Но ты воришка. И мне доставит удовольствие обрушить на тебя правосудие.
Гетред попытался отпрянуть, но из-за верёвок, стягивающих его щиколотки, колени и бёдра, он мало что мог сделать, кроме как извиваться гусеницей. Единственное, что ему удалось – это соскользнуть со стены чуть ниже.
- Идти тебе некуда, - мужчина рассмеялся и схватил стягивающие щиколотки Гетреда верёвки. Он зафиксировал его ноги на месте и поднёс кинжал к промежности Гетреда. – Как думаешь, твои боги сильно расстроятся, если ты предстанешь перед ними немного меньше, чем мужчиной?
- Пожалуйста!
Гетред закрыл глаза и напряг всё тело. Лёжа на полу пещеры, тяжело дыша и ожидая укуса стали, он успел позабыть о повергавшей его в агонию головной боли.
Боль не наступила. Гетред открыл глаза. Здоровяк стоял над ним, недвижимый словно камень. Его голова была наклонена, будто он прислушивался к чему-то. Казалось, он даже не дышал.
В этой внезапно наступившей тишине, Гетред тоже что-то услышал. Лошади приближались. Они не бежали галопом, но спутать с чем-то звуки медленного приближения нескольких лошадей было невозможно.
Рыча, здоровяк выпустил из рук ноги Гетреда и отвернулся. Ослепляющий свет залил пещеру, когда он отодвинул толстый плетень из палок и прутиков, служивший дверью. Один раз он оглянулся – его глаза всё ещё были глубоко в тени его огромной копны волос – затем вышел, захлопнув за собой ветхую дверь.
Лежа в темноте пещеры, Гетред прислушивался, силясь услышать хоть что-нибудь кроме панических звуков собственного дыхания.
Первыми словами, которые он услышал, были оклики издали на туиганском диалекте.
Затем голос здоровяка:
- Говори на языке, который можно слушать без рвотных позывов, а не на вашей степной тарабарщине.
Другой участник разговора, помедлив, ответил по-рашемнски:
- Мы ехать от Ямуна Хана. Мы ехать после победы в Цитадель Рашемар. Мы ехать уже пять дней выслеживать шпионов с Запад, которые избежали мести Ямуна Хана. Два дня до этого мы поймать их. Мы сражаться с ними. Трое из наших воинов гибнуть, убивая шпионов. Но один убежать. Мы идти его след в нескольких милях отсюда. Потом мы идти по более крупным следам. Я думать, твоим следам. И вот мы здесь.
- А мне что за дело? – спросил здоровяк. – Я не проявляю гостеприимства к попрошайкам из степей. Проваливайте обратно к своему Хану.
- Мы не просить твоё гостеприимство. Мы искать шпиона.
- Зачем?
- Мы доставить его к Ямун Хану. Наши владыки хотеть допрашивать его.
Последовала долгая тишина. Гетред думал, что слышал, как лошади ржали и топтали снег. Затем здоровяк заговорил снова:
- Не знаю я ни о каких шпионах. Мне попался лишь один воришка и он мой.
- Этот воришка, - сказал туиганец, всё ещё комкано говоря по-рашемнски, - может быть нашим шпионом.
- Вашим шпионом? Вашего здесь ничего нет, кроме кляч, на которых вы сидите и вони, которая вас сопровождает.
Последовавшая пауза была ещё дольше первой. Гетред спрашивал себя, сколько же там туиганцев. Вряд ли слишком много, ведь здоровяк говорил с ними так храбро.
- Мы просить тебя позволить нам увидеть этого воришку, - сказал туиганец.
- Нет.
- Ямун Хан просить тебя позволить нам увидеть этого воришку.
- Так пусть он сам явится и попросит.
- Мы просить от его имени.
- Сегодня, после ужина я напишу его имя мочой на снегу.
Крики – два искренне изумлённых оскорблением, а затем много яростных – за которыми последовали звуки скачущих лошадей. На сей раз это не было осторожным приближением.
Это была атака. Гетред чувствовал, как содрогалась под ним земля.
Ему показалось, что он слышал короткий изумлённый вопль, даже скорее вопль страха, а затем рычание, да такое громкое, что с потолка пещеры осыпалась пыль. После этого настала такая страшная какофония и многие звуки перемешались настолько, что Гетред уже не мог отличить, где кончался один и начинался другой: крики людей, слишком уж похожий на человеческий крик умирающей лошади, падающие тела и над ними всеми рычание какого-то огромного зверя.
Грохот стих, а потом и вовсе сменился звенящей тишиной. Единственными звуками были звуки падающих на Гетреда грязи и щебня. А затем что-то ещё. Он почувствовал приближающиеся шаги раньше, чем услышал их.
Дверь толкнули внутрь, да так грубо, что одна из петель была выдернута из стены. Двое туиганцев вошли внутрь. У обоих были мечи, у одного из них меч был окровавлен. Их глаза были широкими от страха, а кожа красной от перенапряжения. Один из них, с чистым мечом, указал на Гетреда и сказал что-то на своём родном языке. Их речь была непонятна Гетреду, за исключением одного слова: «Кормирец».
Туиганцы выволокли Гетреда из пещеры. Яркий полуденный свет отражался от укрывавшего долину снега. Пленник вздрогнул, но заставил себя не закрывать глаза, чтобы осмотреться.
Пещера располагалась в основании одного из холмов, окружавших подножие Рассветных Гор. Место было усыпано вековыми булыжниками, а склоны заросли соснами. Снегопад, свирепствовавший прошлой ночью, укрыл своим покрывалом всё, обернув мир в ослепительно белый саван – всё за исключением тел.
Лошадь лежала, распростершись не далее чем в пятидесяти футах от пещеры, её голова держалась лишь на нескольких полосках кожи. Кровь била фонтаном на десять футов во всех направлениях. Трое туиганских воинов лежало рядом. У двоих отсутствовали конечности, а другой, казалось, пробежал добрые сорок футов, прежде чем его настигла смерть. Его внутренности покрывали оставшиеся двадцать футов позади него. Ещё больше туиганцев – по меньшей мере пол дюжины и все в сёдлах – бродили вокруг, двое из них держали запасных лошадей. Не было никаких следов здоровяка, державшего в плену Гетреда.
Двое туиганцев тащили Гетреда по земле, не обращая внимания ни на острые камни, ни на снег, который, казалось, находил любую щель в его одежде, чтобы забиться внутрь. Его перебросили через одну из запасных лошадей, даже не подумав о том, чтобы срезать его путы и через несколько моментов весь оставшийся отряд уже галопом мчался в открытую степь.
К моменту, когда они остановились, Гетред уже не чувствовал лица. Они бежали галопом, кажется, по меньшей мере с дюжину миль, с Гетредом связанным по рукам и ногам и перекинутым через седло лицом вниз. Если бы за последние три дня ему довелось хоть что-нибудь съесть, он без сомнения, потерял-бы каждый кусочек. Туиганские лошади имели плавную поступь, но земли, которые находились столь близко к горам, были испещрены огромным количеством расселин, которые весной заполнялись водой. Каждая миля, которую они проезжали била, пихала и трясла Гетреда, а верёвки, привязывающие его к седлу вгрызались в кожу. Но туиганцы не сбавляли скорости и ветер, обдувающий его открытое лицо, заморозил его кожу до полного онемения. Он был уверен, что единственным, что не давало ему окончательно отморозить уши и нос, было тепло разгорячённой лошади под ним.