Сели, перевели дыхание.
— Так, значит, завтра? — буднично спросил Чен-Чен.
— Да, завтра, — кивнул Душ Картуш. — Смотри не подведи! Эта девчонка очень нам мешает.
— Да, очень. Мои ребята тоже нервничают, видя, как она заигрывает с русскими. Лучше всего для нас был старый добрый почтальон Касабланка…
— Да, Касабланка устраивал всех, — вздохнул Душ Картуш. — И делал все, что ему велели. Если бы твои парни не сбили тогда его самолет, все было бы куда проще.
— Кто же знал, — усмехнулся Чен-Чен. — Они палят во все, что шевелится.
Они не умеют думать, когда нажимают на спусковой крючок.
Собеседники поднялись, протянули друг другу руки.
— До встречи!
— До встречи!
— Предупреждаю, — нахмурился Чен-Чен, — если мои ребята разгорячатся в бою, мне будет трудно сдержать их. Они могут пойти на дворец.
— Ладно, уже не раз бывало, знаем, — усмехнулся Душ Картуш. — Мои парни тоже не промах, как-нибудь отстреляемся.
Когда Душ Картуш спускался по лестнице, сзади него возникла гибкая фигура в красном обтягивающем платье. Это была хозяйка дома, Нуама.
Когда Душ Картуш садился в автомобиль, она замычала на пороге, прощально махая рукой. Говорить Нуама не могла, когда-то, лет десять назад, бандиты отрезали ей язык.
Она никому не могла рассказать, какого рода свидания проходили в тихом доме на окраине Луанги. Ведь писать она не умела.
Позади холодная Россия. Сойдя с трапа самолета, Лара села в автомобиль. Президентский кортеж тронулся по направлению к городу.
Сердце щемило, как будто его стискивала сильная безжалостная рука.
Перед глазами стояло постаревшее лицо матери. Ей осталось сидеть еще три года.
Выдержит ли она? Здоровье ее ухудшается с каждым днем, болит спина, живет она только на уколах, которые ей делают в тюремной санчасти. Разве она уже не достаточно наказана? Русский президент не пожелал даже пальцем шевельнуть, чтобы ей помочь. Или он что-то ждал от Лары в обмен на свободу матери?
Наверное, ждал, а она не поняла что. Ишь, защитник угнетенных и обиженных, демократ несчастный… Таким лицемерам они в школе устраивали темную. Но здесь, увы, не школа. Точнее, школа, но совсем другая.
По обочинам кусты вплотную подступали к проезжей части, дорога виляла, как лиса, уходя от погони. Автомобиль подбросило на колдобине. Челюсти лязгнули со всего размаху, Лара чуть было не прикусила язык.
— Почему мы не поехали по шоссе? — Лара тронула плечо шофера.
Тот обернул к ней черное улыбчивое лицо:
— Сезон дождей, госпожа президент. Центральную дорогу вчера размыло ливнем.
Лара покачала головой. Господи, что за страна! Ни дорог, ни промышленности, ни школ — только война, голод и нищета, которая отправляет на тот свет больше людей, чем военные действия.
Ну ничего, скоро она упорядочит добычу алмазов. В страну наконец пойдут деньги, инвестиции. Люди поймут, что лучше мирно трудиться, чем проливать кровь, и сложат оружие. Тогда она проложит в дремучих дождевых лесах широкие, просторные хайвеи, построит школы, музеи, откроет новые больницы, проведет обязательную вакцинацию всех детей и взрослых против тропических болезней.
Она…
Автоматная очередь прошила воздух над дорогой. Затрещали, ломаясь, кусты.
Лара испуганно вжала голову в плечи и инстинктивно пригнулась.
Вторая очередь прошлась по машине. На пуленепробиваемом стекле расплылись морозные пятна от пуль.
Водитель резко ткнулся головой в руль, автомобиль, вильнув, уперся бампером в дерево. Сверху полетели сбитые ветки и сучья.
Лара с ужасом смотрела, как черная жидкость капает на белые брюки шофера, расплываясь багровыми пятнами.
Ответная автоматная очередь затарахтела совсем близко.
Бежать, немедленно бежать! Она рванула на себя дверцу.
Чья-то сильная грубая рука за шиворот выволокла ее из салона.
«Партизаны!» — мелькнула в голове паническая мысль.
Это был Фернандо.
— Пригни голову, бежим! — прошипел он, согнувшись пополам.
Автоматные очереди приближались. Джип охраны стоял с печально спущенными шинами, возле него валялись тела в защитной униформе.
Испуганно оглядываясь, Лара побежала в лес. Каблуки проваливались в мягкую почву, лианы цеплялись за платье, мешая продвигаться вперед.
— Ложись! — Фернандо толкнул ее в спину, и она со всего маху полетела лицом в грязь.
Рядом послышались гортанные выкрики, затрещали кусты.
Лара лежала, сдерживая запаленное дыхание. Фернандо застыл рядом, внимательно вглядываясь в стрекочущую выстрелами чащу леса.
— Вставай, бежим! — скомандовал он, и они опять помчались вперед.
Постепенно выстрелы стали затихать где-то позади. Вскоре они совсем заглохли, уступив место испуганным обезьяньим вскрикам и пению птиц в кронах деревьев.
Лара села на поваленное дерево, обтерла рукавом грязное разгоряченное лицо.
— Что это было? — прошептала она.
— Засада, — проговорил Фернандо, опускаясь на дерн рядом с ней. — Наверное, повстанцы.
— Куда мы сейчас?
— Нужно добраться до города. Там спрячемся в миссии. Город наводнен беженцами из восточных провинций. Попробуем затеряться среди них и разведать обстановку.
До города они пробирались весь вечер и всю ночь. В Луанге их чуть было не задержал ночной патруль. Фернандо притворился подгулявшим парнем, которого сестренка транспортирует домой.
— Это твоя сестра? — с любопытством спросил патрульный.
— Да, — ответил Фернандо заплетающимся языком.
— А почему она такая белая? Почти как наша президент Касабланка, которую вчера убили.
Лара вздрогнула.
— Ее мать изнасиловал португалец двадцать лет назад, — соврал Фернандо.
— А что, эту, как ее… Касабланку действительно убили?
— Вчера, возле города, — равнодушно ответил патрульный. — Давно было пора это сделать! Она снюхалась с русскими.
— Оставь нам твою сестренку, а то нам скучно, — усмехнулся его приятель и сказал:
— Хочу попробовать, как это бывает с белой… Я тебе дам за это девять новых кванз. Или алмаз. Мы забрали его утром у одного беженца из восточной провинции.
— Мне не нужны куанзы. Мне нужно домой, — пьяно ворочая языком, отнекивался Фернандо.
— Парень, у тебя что, есть лишние куанзы?.. Они еле отвязались от навязчивого патруля. Лишь под утро им удалось в целости и сохранности добраться до казармы «голубых касок». Там они узнали последние новости:
— Дворец захвачен повстанцами, госпожа президент убита по дороге из аэропорта. Ее уже даже похоронили.
— Но я, — начала было Лара, Фернандо ее одернул:
«Молчи!»
Ларе стало не по себе. Наверное, бандиты убили ее секретаршу и быстро-быстро похоронили тело, чтобы никто не докопался до истины.
— А вы, ребята, откуда сами? — полюбопытствовал «голубой берет».
— Мы служили в канцелярии во дворце, — ответил Фернандо. — Услышали выстрелы, испугались, побежали.
— Вам повезло, — усмехнулся собеседник, — говорят, что ночью повстанцы сгоряча перестреляли всех, кто оказался там. Эту ночь уже прозвали «ночью горячих пуль». Сейчас Чен-Чена готовят к президентской присяге. Он уже выступил по телевизору, пообещал, что отныне в стране воцарится мир.
— А как же коалиционный совет? Где Эдуадо Душ Картуш? Почему бездействуют правительственные войска?
— Войска разбиты. Сражение за город продолжалось всю ночь. Душ Картуш бежал на юг, в горы. Говорят, там он будет готовить ополчение.
— А почему вы не помешали происходящему? — спросила Лара.
— У нас приказ: ни во что не вмешиваться, — пожал плечами лейтенант. — Мы тут только для наведения мира, а не для того, чтобы воевать… А вы, ребята, если хотите, можете помыться: у нас устроен временный душ в бараке. Ну и воняет от вас…
Днем по улицам Луанги открыто бродили шайки повстанцев, задирая местных жителей и беззастенчиво грабя лавки. Встречались солдаты со споротыми нашивками на рукавах — еще вчера они воевали за правительство, а сегодня искали, к кому примкнуть.