- Нинель не вернуть, но я стану называть тебя дочерью, ибо с этого момента отвечаю за тебя перед богом. А теперь отдыхай, ешь и набирайся сил. Они тебе понадобятся на отборе. Перед отъездом зайду попрощаться. – Он поднялся и направился к двери.
- Отец… - непривычное слово слетело с языка и заставило мужчину замереть. – Я… Я рада нашей встрече.
- Не посрами честь рода Лигейросов, белочка, - не оборачиваясь, произнес ашасс и вышел из комнаты.
- Постараюсь… - ответила уже пустоте и откинулась на подушки.
***
И все же… Нинель Лигейрос была так добра, невинна и чиста, что мне, со своими грехами, до нее как до Луны мелкими перебежками. Эх, и Луны-то здесь никакой нет. Одно бесспорно, смерть забирает лучших. В общем, судя по всему, мне еще жить и жить. И почему этот факт никак не расстраивает? Все же человек – странное существо, нелогичное. Как бы жизнь ни била, всегда надеется на лучшее. А вдруг повезет? Вера - вот то единственное, что спасает от боли и отчаянья. И мне очень хотелось верить, что, попав на Ашшур, я вытянула тот самый счастливый лотерейный билет, о котором столько мечтала и грезила. Эх, Нинка, чудеса иногда случаются. Главное, в ситуации разобраться.
- Госпожа моя! Голубка наша нежная! – погрузившись в мысли, не заметила, как вошла Марта, и ее голос вывел меня из оцепенения. – Покушать бы вам. И ши Дарвиш строго наказал.
Есть и правда хотелось. В животе ощущалась неприятная пустота, а на плечи навалилась усталость.
- Остыло пади уж все! – хлопотала над подносом добрая женщина. Она провела руками над тарелкой, и в воздухе тут же запахло густым супом с ароматными травками и чем-то копченым.
- Марта, ты владеешь магией? – потрясенно выдохнула я, а служанка вздрогнула и обернулась так медленно, словно у нее вмиг одеревенели ноги.
- Это ж безобидная… Бытовая… Слабенькая совсем… - испуганно затараторила она. Мне даже неловко стало, глядя на то, как у нее затряслись губы. Морщинистые руки нервно комкали подол серого платья. – Ох, госпожа моя, но вы же знали… Знали… Вот я старая колода, ведь забыла совсем, что мой шиен предупредил. Память-то к вам еще не вся вернулась?
Никак не могла понять, чего в ее голосе было больше: страха за себя или беспокойства за меня. Память Нинель, конечно, мне загрузили полностью, только вот пользоваться ею я пока не научилась. Она решительно отказывалась всплывать мгновенно и показывать нужные части воспоминаний.
Сейчас, увидев воочию, пусть крошечное, но настоящее чудо, вдруг осознала, что для людей в этом мире любая магия являлась запретной. Если у человека обнаруживали какой-либо дар, ашассы его тут же выжигали, рьяно исполняя закон. Вот только, кто этот закон принял, Нинель не знала, да и не интересовалась никогда, но молчала, чтобы не подвести отца. Шиен Лигейрос, наоборот, всячески поощрял магию в людях, принадлежащих ему, помогал развить их дар. В его поместье многие обладали такими способностями и все молчали. Потому что выдать господина, означало выдать и себя. Да и кто поверит простому человеку. Что значит его слово против слова благородного ашасса? Пустое место.
- Марта, тебе не стоит волноваться, - тихо произнесла, глядя прямо в испуганные глаза женщины. – Я никогда не предам тебя, ведь мы свои люди.
Служанка дрожать перестала, а потом и вовсе робко улыбнулась.
- Ох, и шутница, вы, голубка моя! – всплеснула она руками. – Надо же, свои люди! Да разве будет благородная шиена в здравом уме сравнивать себя с человеком? Даже самый распоследний ашасс такого не сделает! А вы Лигейрос! Ваш род древний, великий. Даже Энавели против вас слабы. Ой!
Марта испуганно прижала ко рту ладонь, округлила глаза и бухнулась на колени.
- Госпожа, не выдавайте! Не выдавайте! Боги-близнецы попутали старую!
Только сырости мне тут не хватало. Я, конечно, ее понимала, но, даже если бы принялась ей рассказывать о демократии, свободах и равенстве, то мировоззрение в одночасье не изменишь, как и мир вокруг этой доброй женщины. Поэтому просто задумалась, что бы на моем месте сделала настоящая Нинель.
- Поднимись! – неужели это я приказала? Марта, кряхтя, встала на ноги. – Шиена из дома Лигейрос дала обещание сохранить твой жалкий секрет, женщина! Так чего же ты еще хочешь?
Говорила, а у самой сердце кровью обливалось. Никогда не позволяла себе разговаривать с человеком, который ничем меня не обидел, в таком тоне, но иначе было просто не прекратить ее стенаний.
- Простите, госпожа моя, - смиренно склонила голову Марта. – Забылась совсем от радости, что вам лучше.
Вполне искренне ответила. До чего ашассы здесь людей довели? Судя по всему, когда-то человечество тоже наравне с ши и шиенами обладало магией. Так что же случилось? Чувствую, не обошлось тут без божественного вмешательства.
И чтобы хоть как-то успокоить свою совесть и разрядить ситуацию, я скорчила страдальческую физиономию и заныла:
- Я есть хочу!
- Ох, ну совсем я ни на что не годная стала! – запричитала Марта. – Несу, страдалица моя! Несу!
Сначала прямо поверх одеяла служанка водрузила отполированную, натертую вкусно пахнущим воском, доску, а следом поставила поднос с дымящимися тарелками.
- Кушайте, госпожа моя! Все, как вы любите! – и она улыбнулась искренне и непринужденно.
Ну, и чем же моя предшественница любила питать наше с ней тело? Я внимательно осмотрела содержимое подноса. Еда казалась вполне земной. Густая наваристая похлебка, большой кусок истекающего соком зажаренного мяса, по виду напоминающего говядину, сыр со слезой, пара ломтей хлеба, помидоры, огурцы, редис… Все, как у нас, на Земле! Даже мелко порубленным укропчиком сверху щедро посыпали. Хмм… Знают ашассы толк в пище, и мясцо, смотрю, уважают.
- Ну, я пока вам пару кусочков пирога вашего любимого принесу, с ягодами, с творогом, да сбитень свеженький. Я проверила, здесь его почти так же, как у нас делают, - защебетала служанка, а меня не покидало ощущение, что между нами нет прежней непринужденности.
- Марта! – окликнула ее уже у дверей. Женщина посмотрела на меня настороженно. – А здесь нет груш?
- Груш, моя госпожа? – удивленно переспросила она. – Сваренных в меду, вымоченных в вишневой настойке с малиной, запеченных с орехами и политых взбитыми сливками? Каких груш желает моя шиена?
- Ну-у-у… - сделала вид, что задумалась. – А можно мне просто груш? Спелых таких.
- Сырых? – почему-то ужаснулась служанка.
- Сырых, - согласилась я.
- Странные у вас пристрастия после болезни пробудились, на человеческую еду потянуло. Ладно уж, скажу на кухне, что для себя беру, - улыбнулась она, и напряжение вмиг растаяло.
- Спасибо, Марта, - прошептала я.
- Ох, голубка моя, да я звездочку с неба для тебя достану, если попросишь, не только груши.
- Если у женщины вдруг отрастают рога, это вовсе не значит, что она – коза неблагодарная, - шепотом сказала уже захлопнувшейся двери.
Я осталась одна, на пуховой перине, с подносом, наполненным великолепной едой. Взгляд сам упал на прикроватный столик. Книга в ярком переплете так и манила заглянуть в нее. На обложке был изображен грозный ашасс, еще более рогатый, чем мой родитель. Золотом поблескивали незнакомые на первый взгляд буквы. На второй – они вдруг сложились в слова, а на третий – я поняла смысл написанного. «Житие и великие подвиги бога Шезму» - значилось на обложке. Любопытно, что же он такого еще сотворил. Распахнув книгу, отправила в рот первую ложку.
К приходу Марты я уже знала, что, какова бы ни была религия, а в основе всегда лежит приход кого-то великого, спасающего население от… Да от всего! И Шезму исключением не был. Если верить книге, без него даже реки не текли бы по Ашшуру, а горы давно сровнялись бы с землей.
- Ваши груши, госпожа моя! И вот это выпейте. Ши Дарвиш передал. От настойки вы спокойно проспите до завтра и проснетесь совсем-совсем здоровой, чтобы порадовать шиена Рея.
- Спасибо, - поблагодарила служанку. Я смотрела на груши, крупные, спелые, идеальные. Такой товар Нияз никогда не списывал. Хотелось впиться зубами в красно-желтый бок так сильно, чтобы по подбородку потек сладкий, липкий сок, а во рту взорвался божественный свежий вкус. Не знаю, что побудило меня отложить тарелку с вожделенными фруктами и спросить: - Марта, а за что прокляли бога?