— Не желаю ничего слышать, — она повела плечом. — Ибо это знание мне без надобности. Забыл, что ли, княже? Я сама к тебе в жёны напросилась. А ты княгиней меня сделать обещал.
— Обещать-то обещал, — кивнул Кощей, играя перстнями на костлявой руке. — Да вот только есть одно условие…
— Что ещё за условие?
— Которая из жён мне наследника родит, ту я княгиней и сделаю. Дочерей-то у меня тьма-тьмущая — я на втором десятке и считать сбился, — а вот сыночка-кровиночки ни одного нет. Так что всё в твоих руках, Василисушка. Коль сестра твоя первой успеет парнишку принесть, значит, ей княгиней быть. Другим моим супругам то же самое обещано. Они изо всех сил стараются. Вон старшая жена — Алатана — нынче как раз на сносях. Может статься, обскачет она тебя, коль судьбе будет угодно.
— И сколько же у тебя всего жён, Кощеюшка? — Марьяна нервно потеребила кончик косы.
А Василиса аж дыхание затаила, боясь не расслышать слов за громким треском пламени в Огнь-реке. На её лице выступил пот — нестерпимый жар проникал даже внутрь повозки, в воздух то и дело взмывали жгучие искры. По её разумению, чем больше жён было у Кощея — тем лучше. Хотя бы нечасто в гости захаживать будет. Но навий князь разочаровал её своим ответом:
— С вами как раз пять станет. А все прочие — бывшие — в остроге сидят на хлебе и воде, — он облизнул тонкие губы и многозначительно хмыкнул. Мол, смотрите у меня, девки, не перечьте. Запугивает, значит.
Пока Василиса обмахивалась платком, навий князь обвёл тяжелым взглядом притихших невест и вкрадчивым шёпотом добавил:
— Кстати, вы животных любите? А то у меня питомцев много, и мучить их не след. Узнаю — не пощажу.
Василиса с Марьяной, конечно, заверили, что обижать никого не будут. А про себя подумали: может, не такой уж и гад этот Кощей, коли за тварей божьих так радеет? Но мысль эта жила в их светлых головушках ровно до той поры, пока они этих тварей в чёрном замке воочию не увидели.
Сам замок, признаться, тоже девиц не обрадовал. Он торчал, словно осколок гнилого зуба, посреди высокой каменной насыпи, окружённый глубоким рвом. Всюду, куда хватало взгляда, простирались бескрайние снежные просторы, и если прежде Василиса с Марьяной не знали, куда деваться от жара Огнь-реки, то теперь у них зуб на зуб не попадал от холода. И только Кощею было хоть бы хны!
Снаружи уже смеркалось, тоскливо завывал ветер, оконца покрылись ледяными узорами, изо рта с каждым выдохом вырывался пар, и девушки жались друг к другу, словно птички на ветке в морозный день.
— Вот потому-то из беглецов никто не доходил до реки, — задумчиво пояснил Кощей, указав рукой куда-то вниз. — Замерзали раньше. Зато в замке хорошо, тепло. Впрочем, скоро вы сами всё увидите.
Василиса вздохнула: так вот ты какая, Навь, земля Кощеева: опасная, неприветливая, злая. А им здесь предстояло жить — возможно, до конца своих дней.
Повозка вдруг начала снижаться так резко, что аж уши заложило. Они миновали внешнюю зубчатую стену, облетели кругом одну из семи высоких башен, иглами проехавших небесную синь, и приземлились прямо на широкую огороженную площадку внутренней стены.
— Добро пожаловать в Волколачий Клык, — Кощей распустил завязки на бархатном мешочке, висевшем у пояса, и вручил каждой невесте по маленькой обитой алым сафьяном коробочке с тиснёной двуглавой змейкой.
— Что это? — Василиса сжала подарок в кулаке, не решаясь открыть его.
— Волшебные перстни, конечно. Венчальные. С ними я всегда буду знать, где находятся мои жёнушки-красавицы. И вдобавок вас не сожрут мои питомцы. А то они у меня порой любят отведать человечинки.
Он вдруг громко свистнул — аж в ушах зазвенело. Василиса от неожиданности вскрикнула, а в ответ на зов Кощея вдалеке раздался хриплый собачий хор. Лаяли больше десятка псов одновременно.
— Ну, увидимся на свадебном пиру, — навий князь вышел из повозки и шумно втянул ноздрями воздух (здесь, на стене, пахло факельным маслом, мокрой соломой и пёсьим духом). — До тех пор же не смейте меня тревожить. Мары отведут вас на женскую половину.
— Мары? — ахнула Марьяна. — Это те, что насылают кошмарные сны?
— Они самые, — навий князь не обернулся, но по тону чувствовалось: он больше не улыбался. Наоборот, даже нотки раздражения появились в голосе.
— А как же…
— Помолчи! — скомандовал звонкий женский голос с другой стороны повозки. — Навий князь ясно велел: не тревожить!
Обе невесты обернулись на окрик (Марьяна от неожиданности ещё и втянула голову в плечи), но никого не увидели. Пока они в недоумении оглядывались, Кощея уже и след простыл.