С той же готовностью и — главное — недоброжелательством описывали и другие части тела евреев.
Ноги евреев — излюбленная мишень антисемитов. Профессор Вершуэр, светило нацистской евгеники, утверждал, что ступни у евреев непременно плоские. Доктор Сельтикус писал, что они к тому же огромны.
В своей работе 1903 г. «19 изъянов для опознания еврея» он приводил в качестве примера гигантские ступни Генри Ротшильда. Перед Второй мировой войной внушительного размера ноги Мориса Ротшильда были предметом устного и письменного обсуждения в парижской хронике. Русский антрополог Вейсенберг утверждал, что у евреек большой палец на ноге короче, чем у евреев, в то время как у греков — наоборот[574]. Писали также, что пятки у евреев сильно выступают назад.
На руках у евреев, согласно тому же Вейсенбергу, заостренные пальцы, причем указательный палец длиннее обычного. Дрюмон утверждал, что евреи не снимают перчатки, чтобы скрыть скрюченные от жадности пальцы, и что одна рука у них длиннее другой. В арабском фольклоре евреи изображались с такими длинными руками, что ладони касались колен[575].
В средние века евреям приписывали еще множество телесных изъянов, в частности, пигментные пятна на коже и тщательно скрываемый хвостик.
В народе бытовало прочно укоренившееся представление о том, что все евреи страдают геморроем и анальными кровотечениями; возможно, оно объясняется слишком буквальным истолкованием слов Матфея о Христе: «Да падет его кровь на нас и на наших детей». Да и святой Августин говорил, что потомки евреев будут страдать от проклятия Господня, расплачиваясь собственной кровью, пока не признают себя виновными в том, что пролили кровь Христову[576]. Еще в XVII в. знаменитый испанский врач Херонимо де ля Хуэрте утверждал, что все евреи страдают геморроем и, чтобы облегчиться, прочищают анальное отверстие пальцем. Однако он предупреждал, что не принадлежать к этой «своре извращенных негодяев» еще не значит быть защищенным от недуга[577]. Столетием раньше величайший итальянский врач, еврей по происхождению, рекомендовал в качестве профилактического средства толченых майских жуков[578].
В Талмуде говорится, что геморрой — это наказание за содомию; чем чаще предается человек этому занятию, тем больше у него шансов заболеть. Многие древнееврейские ученые отмечали предрасположенность евреев к геморрою. Бернар де Годон, ставший в 1300 г. профессором Школы Монпелье, в своем труде «Лилиум медицина» объяснял это сидячим образом жизни, а также тем, что, в силу постоянной тревоги и неуверенности, евреи подвержены спадам настроения и периодически впадают в меланхолию[579]. Эти меланхолические настроения подметил у евреев и ученый Марк Циммер; он писал, что они строго периодичны; комментаторы его трудов сделали из этого вывод, что у евреев бывают менструации[580]. Это старое представление о том, что у евреев менструируют и мужчины, бытовало вплоть до нового времени.
В 1494 г. ученый Бонифациус обвинил евреев из Тирнана (Венгрия) в том, что они душат младенцев и сосут из них христианскую кровь, чтобы остановить геморроидальные кровотечения[581]; это убеждение было широко распространено в средние века. Считалось даже, что во время обрезания кровотечение останавливают, прикладывая к ранке христианскую кровь. Это могло объясняться тем, что евреи для остановки кровотечения при обрезании использовали красную камедь: настроенные против них люди вполне могли принять ее за кровь[582]. В дальнейшем этот миф, вероятно, распространился и на геморроидальные кровотечения.
Приписывали евреям и некоторые особенности поведения. Считалось, что у них вялая, мягкая ладонь и бегающий взгляд. Действительно, набожные евреи, десятки раз за день совершавшие ритуальное омовение рук, могли испытывать некоторое стеснение, пожимая руки христианам; могли также избегать смотреть им в глаза, памятуя о злословии и дурном обращении.
Всего сотню лет назад антисемит Тутман утверждал со страниц журнала, что евреи никогда не сморкаются[583]. Другие гонители евреев считали, что они никогда не моргают и что им неведом смех, который «отражает у всех народов физическое здоровье и душевное равновесие»[584]. Действительно, в силу постоянной тревоги и неуверенности в завтрашнем дне лицо и глаза еврея могли приобрести грустное выражение. Е.Рингельбаум писал, что во время Второй мировой войны в Варшаве поляки научились безошибочно отличать евреев только по печальным глазам. Евреи, чтобы не быть опознанными, старались за пределами гетто притворяться веселыми[585]. Но даже еврейский юмор всегда был скорее черным юмором. Эфраим Севела в книге «Прощай, Израиль» пишет, что еврея-оптимиста ему довелось видеть лишь в больнице для умалишенных, куда друг-психиатр пригласил его специально, чтобы посмотреть на это чудо.
575
575 R.Patai J.Wing. The Myth of the Jewish race (Миф о еврейской pace). N.Y., 1975, p. 13.
578
578 «Rev. Hist. Med. Hebr.» («Историческое обозрение древнееврейской медицины»), mars 1954.
583
583 Tuchman in: L.Loeb. Le Juif de l’histoire et de la legende (Еврей в истории и легендах). Paris, 1890.
584
584 G.Saint-Bonnet. Le Juif ou l’internationale du parasitisme (Еврей, или интернационал паразитизма). Paris, 1932.