Тсуна едва сдерживается, чтобы опять не разрыдаться. Он держится, хотя всё внутри него трясётся из-за боли и облегчения. Его отец жив. Но никогда не узнает о живом сыне.
Несколько минут проходят в тишине. Тсуна пытается прийти в себя, находясь в чужих руках. За эти полтора года он ни разу так не плакал, поэтому, похоже, сегодня все эмоции вышли наружу, открывая израненное сердце. И Савада думает, что, возможно, это даже лучше, что никто из команды не видел его таким. Они точно начали бы переживать, а потом и сами погрузились бы в нерадостное прошлое. Надо поменять тему разговора…
— А ты работаешь на Вонголу, я смотрю…? — отстраняясь, задаёт вопрос юноша. Он не смотрит в глаза бывшего репетитора.
— Ну, это в космосе можно в одиночку справляться, а на Земле почти все разбросаны по семьям. Мне не оставалось другого выбора, кроме как пойти в Вонголу.
Тсуна пытается придумать темы для разговора и вспоминает об И-Пин.
— Учитель И-Пин, что с ним?
— Фонг? То же, что и с остальными аркобалено: подрос. Но мы почти не общаемся, так что не могу много рассказать. Но, насколько я понимаю, он тоже скорбел по своей ученице.
— Вы думали, что мы мертвы? — нервным шёпотом спрашивает юноша.
— Большая часть да, но кто-то так и не смог определиться. Мертвы вы там за аномалией или же живы.
— А ты…? — почему ему любопытно, что же чувствовал его бывший репетитор.
— Я так и не смог понять, потому что постоянно жалел, что в то утро не обратил большего внимания на твоё странное поведение…
Тсуна едва улыбается, прикрыв глаза, и перебивает мужчину.
— А какая разница-то, Реборн? Ты бы всё равно не узнал, что упадёт метеорит. Ничего бы не изменилось… Но, возможно, благодаря тому, что ты покинул Японию, ты смог выжить…
— Много умничаешь, малец, — усмехается Реборн, смотря на своего повзрослевшего ученика.
— Ну, я теперь капитан, мне можно, — почти без стеснения признаётся юноша.
— Я не сомневался. В тебе был потенциал, ещё тогда, а за всё время ты лишь вырос в этом плане. И, похоже, ты неплохой капитан, раз у тебя в команде ребята не пытаются прибить друг друга.
Усмешка киллера заставляет подростка почувствовать что-то неясное в груди. Будто его хвалят и гордятся тем, что он смог преодолеть трудности…
— Что вы собираетесь делать дальше?
Интересуется Реборн, и Тсуна жутко благодарен тому, что тот не спрашивает про корабль, про остальных ребят. Не устраивает допрос, а просто интересуется их жизнью. Но… Действительно, что дальше?
— Ну, мы работаем в пунктах, собираемся улучшать корабль, а больше… Нам и не нужно. Нам и так нормально.
— Вам нужна свобода, — вместо него произносит киллер. — Да, вам лучше не влезать в семьи. Ваше существование должно остаться тайной для всех.
— Да… Я надеюсь, что ты ничего не расскажешь отцу… Но Реборн… — он переводит дыхание. — Могу я тебя кое о чём попросить?
Мужчина кивает, уже зная, какая будет просьба у этого ребёнка.
— Пригляди за отцом… Я не могу этого сделать, но…
— Не волнуйся, — успокаивает его Реборн. — Всё будет в порядке.
Тсуна нервно выдыхает, понимая, что весь этот разговор вытянул из него все силы. Но в голове крутится ещё одна идея, которая не хочет его покидать. И он, наверное, так и поступит…
— Нам пора возвращаться.
Негромко вырывает его из мыслей брюнет. Савада только кивает и опять следует за киллером, натянув на лицо маску. Они идут молча, думая о той информации, что получили друг от друга. И Тсуна понимает, что всё-таки один вопрос у него есть.
— А как так вышло, что вы за десять лет так многого достигли?
— Верде, один из аркобалено, сумасшедший учёный, после появления аномалии, чуть ли не весь мир перевернул. И естественно наука начала быстро развиваться из-за его исследований. И то мне кажется, что он не обо всём рассказал и не все данные выдал. Так что неизвестно, что он там скрывает, — недовольно произносит Реборн.
— Точно! — быстро вспомнив, негромко восклицает юноша. — А кто сейчас правит Вонголой?
— Пять лет назад Ноно сдал пост другому человеку, и семья пока держится на вершине. Хотя, учитывая, что Верде всё чаще заикается о мысли, чтобы присоединиться именно к нам, то, возможно, Вонгола удержит власть ещё с десяток лет.
— Вот как…
Вскоре показывается их корабль, возле которого всё так же стоят ребята, но только Такеши разговаривает со Скуало.
— А я смотрю, Вария всё ещё подчиняется вам, — негромко произносит Тсуна.
— Да, но их даже почти не уговаривали. Им просто нужно быть ближе к власти, поэтому они ещё с нами.
На них тут же обращают внимание, и Хаято облегчённо выдыхает.
— Ну, наконец. Я уже переживать начал.
— Всё нормально, — улыбается сквозь маску небо, успокаивая своего урагана.
— Тсуна-кун, — только сейчас он замечает, что со стороны рынка возвращаются Киоко и Чикуса. — Пока вы там болтали, мы отошли ненадолго.
— Что-то прикупили?
— Ага, я всё-таки кое-что забыла.
Девушка смотрит на мужчин, чуть щуря глаза. Раз их капитан расслаблен, значит им действительно не о чём волноваться.
— Нам уже пора возвращаться на борт, Тсуна, — обращается к юноше Реборн. Савада вздрагивает и тут же отвечает.
— Подожди пару минут…
Киллер не успевает понять, что имеет в виду шатен, как тот срывается с места, забегая на свой корабль. Хаято и Такеши смотрят вслед капитану, и почему-то понимают, за чем пошёл Тсуна.
— Как корабль-то назвали? — интересуется Реборн, чтобы прервать тишину.
— Libertà… — отвечает Хаято, и удивляется тому, как быстро возвращается его небо.
В руках юноша держит деревянную шкатулку. Вся его команда понимает, что там. Кажется, Реборн тоже.
— Нам это больше не нужно… — произносит небо, протягивая вещь своему бывшему репетитору.
— И как ты представляешь возвращение колец обратно в семью? — со скептицизмом спрашивает Скуало.
— Как угодно. Но нам они не нужны… Семье уж точно они пригодятся больше… — негромко отвечает Тсуна, смотря на шкатулку.
В ней всего лишь семь колец, связывающих его и остальных членов команды с прошлым. С прошлым, с которым пора попрощаться окончательно. И Реборн тоже это понимает. Кольца — последнее препятствие для свободы этих детей в космосе. В конце концов, он сможет что-то придумать с ними. Потому что Тсуна прав: кольца нужны семье.
— Что теперь с вами будет? — спрашивает киллер, сжимая в руке небольшую шкатулку.
— С нами? — переспрашивает Савада. — Ничего. Мы всего лишь команда-одиночка, которая выживает в космосе сама.
Скуало хмыкает, а после, развернувшись, направляется в сторону своего корабля, перед этим кивнув Такеши.
— Мы ещё встретимся? — едва слышно спрашивает Тсуна, ощущая как на плечо ложиться девчачья ладонь, поддерживая его.
— Конечно, малец.
Реборн разворачивается, направляясь к своему кораблю. Лишь перед тем, как подняться по трапу, он, слабо улыбаясь, кивает бывшему ученику. Тсуна прикусывает губу, понимая, что теперь они окончательно стали свободными. Ему ещё предстоит поведать ребятам о том, что ему рассказал Реборн. Им надо опять выполнять работу. И он надеется, что ещё встретится со своим бывшим учителем.
— Нам тоже пора улетать, капитан, — негромко обращается к нему Хаято.
Он кивает и, перед тем как развернуться в сторону своего корабля, бросает взгляд на чужой корабль, вспоминая недавний вопрос.
«Что теперь будет с вами?»
Он слабо улыбается и мысленно отвечает, а после идёт к своему кораблю. Его встречает Бьянки, недовольная тем фактом, что у неё мало того, что отняли автомат, так ещё и запретили покидать судно.
Что с вами будет?
Непокорные звёзды запомнят нас.
|Конец|