На этот раз их лошади скакали не так быстро. Наслаждаясь утренней прохладой и свежестью, королева и её слуга проезжали по хорошо знакомым местам. Им понадобилось чуть больше трех часов, чтобы достигнуть границы страны. Впереди расстилался необъятный лес, миновав который они доберутся до родных стен.
Однако Фриджию кое-что очень беспокоило: с самого утра небо застилали облака, и солнце лишь изредка из-за них выглядывало. Это предвещало пасмурную погоду, возможно даже дождь. В такую погоду трудно ориентироваться в тёмном лесу.
Моррит, похоже, испытывал те же беспокойства. Но слуга и королева просто молча переглянулись, хорошо друг друга поняли и без колебаний вступили в мрачное лесное царство.
Уже через несколько минут пути невозможно было понять, с какой стороны они пришли. Сквозь обступившие их деревья не пробивалось ни капли солнечного света. В чащу уводил еле заметный намек на заросшую тропу.
Через полтора часа бесплодного, но уверенного блуждания по лесной глуши, Фриджии пришлось признать:
– И всё-таки мы заблудились.
– Да, – согласился Моррит, – это оказалось проще, чем я предполагал.
– Я была уверена, что запомнила дорогу. Как странно.
Они могли незаметно для себя свернуть с почти неразличимой тропинки, или повернуть не там, где надо. Не важно как, но они потеряли свой ориентир и двигались теперь в почти полной темноте наугад. В этом лесу особенно в такую погоду было совсем несложно заблудиться.
– Может, стоит повернуть назад и попробовать отыскать тропу? – предложил Моррит.
– Хорошо. Однако, если мы её не найдём, нам придётся подождать в лесу до появления солнца. Иначе мы совсем потеряемся.
Слуга молча кивнул в знак согласия, развернул свою лошадь и поехал обратно по своим следам.
Сколько прошло времени, не представлялось возможным понять – солнечные лучи совершенно не пробивались сквозь тяжёлые серые тучи и густые кроны деревьев. Дорога никак не находилась, наоборот, лес становился всё гуще и темнее. Раньше, когда они ещё ехали по нужной тропе, над ними проглядывала узкая полоска неба, теперь же листья и ветки сплелись плотными узлами, изредка редея и показывая свинцовые клочки грозовых туч.
Слуга и королева по обоюдному согласию остановились, решили прекратить свои бесплодные поиски и подождать, пока рассеются тучи и выглянет солнце. Королеву не испугал и тот факт, что, возможно, придётся провести целую ночь в этом лесу.
– Даже если пойдёт дождь, – сказала девушка, – это лучше, чем торчать там, на церемонии.
Они вместе выбрали удобное местечко среди корней деревьев, Моррит скинул свой плащ, и вместе с Фриджией они расположились на нем, прислонившись спиной к огромному дереву. Лошади мирно паслись рядом, пощипывая мелкую и редкую траву. Моррит смотрел в небо сквозь густые кроны, изредка переводя взгляд на Фриджию, погружённую в свои мысли. Хотя она смотрела на что-то вперёди себя, взгляд её был отсутствующим и тусклым.
Ветер шелестел верхушками деревьев, и кроме этого шелеста лес не издавал больше звуков, погружённый в глубокий сон или в ожидание.
Фриджия, всё также глядя в пустоту, тихо произнесла, как бы обращаясь к самой себе:
– Он меня поцеловал.
Её голос не выразил никаких чувств, и Моррит пока не был уверен, как на это реагировать.
– Кириэлл? – спросил он осторожно.
– Да. Это было ужасно.
Моррит никак не ожидал, что Фриджия захочет поговорить с ним об этом. Она уже давно не делилась с ним своими переживаниями. Похоже, иногда даже королеве нужно высказаться.
– Отвратительно.
– Я вас понимаю, госпожа.
Слуга сказал это мягко и с заботой в голосе. Он действительно понимал ее, ведь ему было известно то, о чем не принято говорить вслух.
В некотором смысле они были похожи. Моррит по-настоящему и нежно любил только двух человек – Глорию и Фриджию. Глорию, как если бы приходился ей старшим братом, ну а Фриджию… он и сам не мог бы сказать.
Но между ним и королевой всё же было отличие: Моррит дорожил своими друзьями и хранил им верность, но ради Фриджии он готов был и на предательство. Королева дорожила лишь сестрой и ни за что бы её не предала.
– Надеюсь, – продолжила Фриджия безэмоционально, – я выдержу свадебную церемонию.
– Я раньше думал, что со временем вы привяжитесь к нему.
– Сам по себе он… вроде симпатичный и все такое, хотя характер до сих пор как у избалованного ребенка. Отталкивает что-то другое. Может, его навязчивость? Или предрешенность брака. Мой упрямый характер не желает принимать навязанное отцом будущее и пытается всячески его отвергнуть.
– Это самое разумное объяснение.