Во время отработки очередного приема пошёл дождь. Он подкрался незаметно, звуки ударов капель напоминали шелест ветра, запутавшегося в листьях. Но ветер затих во время дождя, уступая ему почётное право исполнить свою неповторимую мелодию.
Фриджия любила дождь, любила стекающие по лицу капли чистой воды и шум их падения. Во время дождя ощущаешь себя частью великой Природы, ибо дождь – мост между небом и землёй. Дождь создаёт целостность мира и объединяет его творения. Дождь смывает фальшивые маски и кровь с рук, возвращая всему изначальную чистоту.
Дождь шёл и не прекращался, бесконечной стеной падая на землю. Несмотря на всю густоту леса, сквозь ветви и листья проникало достаточное количество влаги. Уже скоро костюм для верховой езды королевы полностью промок, как и тёмная куртка Моррита. Но деваться было некуда, и они просто сидели на мокром плаще, подставляя свои лица дождю.
– Однажды, – обратился Моррит к королеве, – вы назвали такой же дождливый день «днём воспоминаний». Почему?
– Ты ещё помнишь такие мелочи? – улыбнулась Фриджия. – Просто в тот день, когда родилась Глория, не переставая лил дождь. Я запомнила тот день почему-то гораздо лучше многих. В детстве все подобные дни заставляли меня вспоминать тот. В тот день умерла мать, подарив сестре жизнь.
– Вы жалеете об уходе матери?
– Нет.
Морриту ещё не приходилось разговаривать со своей госпожой на эту тему, он всегда думал, что Фриджия может рассердиться, если он полезет не в свое дело. Но она сейчас олицетворяла спокойствие и безмятежность, и слуга захотел продолжить разговор.
– Почему? Наверно, вы её не помните?
– Помню. Она дала мне имя Луна, и на этом её участие в моей жизни ограничилось. Хоть я всегда была спокойным ребенком, но уход за мной показался ей ненадлежащим занятием для молодой женщины её статуса, и она сразу же благополучно вручила меня няньке. Она была легкомысленной и безответственной, как говорил отец, и не хотела возиться со мной, пока я не повзрослею. Но я-то знала, что ей попросту противно.
– А что думает о матери ваша сестра?
– Я не спрашивала её.
После паузы Фриджия обернулась к Морриту:
– А как насчет тебя? Я никогда не спрашивала о твоей семье, но, раз уж мы начали этот разговор, я бы хотела услышать.
– Мои родители в пять лет отдали меня на обучение для службы во дворце. С того времени я их не видел.
– Жалеешь об этом?
– Больше – нет. Раньше скучал по ним. Но с возрастом приходит понимание. Отец служил где-то во дворце, но, похоже, сейчас уже не служит. Он редко появлялся дома, зато мать постоянно сидела со мной. Однако, ни отец, ни мать не соответствуют моим представлениям о хороших родителях и хороших людях. Если бы я с ними тогда не распрощался, я бы со временем перестал их уважать.
– Думаю, я понимаю тебя.
– В детстве хочется быть похожим на отца, брать с него пример.
– Но рано или поздно наступает разочарование. Очень быстро я перестала любить отца.
– Так вот почему вы не плакали на его похоронах.
– Я уже и не помню, когда последний раз плакала.
Дождь не прекратился через час, не прекратился и через несколько часов. Уже подступала ночь, а дождь всё падал нескончаемыми холодными каплями, так монотонно и так упрямо. Где-то за облаками солнце зашло за горизонт, оставляя этот кусочек мира в распоряжение ночной темноты, по-своему прекрасной, как и любое явление природы.
Из-за густо растущих деревьев разглядеть что-либо даже вблизи не представлялось возможным в тёмное время суток, мир погрузился в непроницаемую плотную пустоту, где слышен лишь шум дождя.
Моррит и Фриджия сидели, до костей продрогшие, прижавшись друг к другу мокрыми спинами, и пытались уснуть.
Фриджия воспринимала все явления природы одинаково и сейчас восхищалась полным отсутствием света. Эта всепоглощающая тьма была похожа на плотное одеяло. Многих людей пугает ночь и тьма. Они не видят того, что их окружает, и боятся этой неизвестности. Их воображение достраивает окружающий мир, предлагая взамен реальности выдуманные страшные образы. Почему – Фриджия не знала. Она никогда не воспринимала мир так, как его воспринимают другие люди.
Вдруг посреди этой непроглядной тьмы возникло бледное пятно, за ним ещё одно и ещё. Эти пятна напоминали клубы дыма или туман и издавали слабое свечение. Королева и её слуга напряглись, почувствовали спинами, что оба видят одно и то же.