Выбрать главу

Стоило Осборну появиться, Джо всегда направлялся прямиком к нему и терся о его штанины, методично покрывая свежевычищенные брюки серыми и белыми волосками. А еще Джо нравилось устраиваться на кушетке возле Джимми. Он сидел рядом, пока тот не начинал нервно ерзать. Но когда Осборн наконец набирался духу столкнуть Джо, кот перепрыгивал на кофейный столик и словно невзначай опрокидывал стакан Джимми.

Кошки обожают такие штучки — им приносит огромное наслаждение доставать тех, кто не любит их или боится. Кейт втайне посмеивалась, наблюдая за проделками Джо, хотя она никогда не обидела бы Джимми преднамеренно.

Кейт была так красива, обаятельна и жизнерадостна, что любовная связь между Джимми и Шерил Бекуайт казалась Клайду просто невероятной. Возможно, некоторые мужчины просто не ценят своего счастья и чувствуют себя неуютно рядом с красавицей женой, им надо найти какой-то дешевый заменитель, человека с недостатками, чтобы на его фоне они выглядели лучше.

Клайд знал об этом романе уже несколько месяцев. Его удивило, что за последние дни Джимми четыре раза звонил ему в поисках жены — Кейт куда-то исчезла из дома. Клайд был поражен, что Джимми вообще озаботился кому-то позвонить. Он надеялся, что Кейт в конце концов бросит Джимми, но останется в Молена-Пойнт, а не уедет в Сан-Франциско, как она иногда делала.

Кейт заслуживала лучшего, чем Джимми Осборн, — очаровательная, полная радостной энергии, она лишь растрачивала на него свою жизнь. Клайду иногда казалось, что чуткость и даже какая-то жертвенность Кейт пугали Джимми.

Он снова наполнил кофейную чашку, позволив мыслям вернуться к тому, чего он старался избегать. В голове опять зазвучал утренний разговор.

«Мне нельзя домой. Кто-то меня преследует… Поверь мне, как только разберусь со всем этим, сразу вернусь домой… Я и есть твой кот… Мне кажется, я по тебе соскучился…»

Собаки тыкались в его ноги, требуя завтрака. Клайд похлопал их по загривкам, разрешил пожевать свою руку, затем открыл буфет и вытащил подходящие банки. Если бы здесь был Джо, он бы уже влез, подвывая, на столешницу и открыл буфет сам, а затем выгреб бы банки и сбросил их на пол, едва не задев этим бомбометанием своих компаньонов, хотя те знали, что в таких случаях лучше отойти в сторонку.

Сомнения снова охватили Клайда.

Нужно было с кем-то поговорить. С кем-нибудь, кто не скажет, что у него поехала крыша, кто не посмеется над ним.

Когда собаки слопали свою порцию и начали слюнявить Клайда, вытирая остатки еды о его голые ноги, он выпихнул их в сад. Три кошки взглянули на открытую дверь, но продолжили завтрак.

Единственный человек, помимо Кейт, кто не поднимет его на смех, выслушав безумную историю о телефонном звонке, — это Вильма.

Клайд познакомился с Вильмой Гетц, когда ему было восемь лет. Ее родители жили в соседнем доме на Харлей-стрит. Она заканчивала тогда аспирантуру в Южнокалифорнийском университете, вернувшись к учебе после расторжения неудачного брака. Вильма проходила стажировку в разных правоохранительных органах и приезжала к родителям на каникулы. Эта потрясающая блондинка, высокая, стройная и невероятно красивая, была первой любовью Клайда, ее теплая улыбка и непринужденные манеры приводили его восьмилетнее либидо в дикое смятение.

Притом, что ему было всего восемь лет, у Вильмы всегда находилось время выслушать его, постоять с бейсбольной ловушкой или забросить вместе с ним несколько мячей в баскетбольную корзину на столбе у гаража. И теперь, спустя годы, она не утратила способности слушать и успокаивать его.

Страсть Вильмы к правопорядку привела ее из юридической аспирантуры сначала в комиссию штата по условно-досрочному освобождению, а затем в федеральную комиссию в Сан-Франциско. После Сан-Франциско Вильма долгое время работала в том же ведомстве в Денвере, где и вышла на пенсию пять лет назад. Вернувшись в Молена-Пойнт, она нанялась консультантом в городскую библиотеку, где всегда не хватало сотрудников и где ее скрупулезность и требовательный подход к любым вопросам нашли хорошее применение.

Да, надо обязательно поговорить с Вильмой и рассказать ей о том телефонном звонке. Только она, терпеливо выслушав объяснение, почему звонивший не мог быть кем-либо из друзей Клайда, не предложит ему обратиться к местному психоаналитику.

Клайд слил себе остаток кофе, отнес чашку в спальню и позвонил в библиотеку, чтобы пригласить Вильму Гетц пообедать с ним сегодня, если, конечно, она свободна. Но оказалось, что Вильма взяла выходной. Клайд позвонил ей домой — там никто не брал трубку. Раздосадованный, он решил пробежаться по округе. Возможно, Вильма просто вышла погулять. Клайд повесил трубку, швырнул трусы в мешок с грязным бельем и направился в душ.

Глава 7

К пирсу Молена-Пойнт вел деревянный настил. Солнечные лучи никогда не касались полоски берега под ним. В этом сыром, унылом царстве между сваями причала лежали тяжелые зловонные непросыхающие лужи, покрытые пеной зеленых водорослей. Сквозь вязкую грязь проглядывали ржавые пустые пивные банки, тут и там посверкивали осколки винных бутылок. В сырой песок вросли несколько валунов, между ними тоже валялись пустые банки, рыбьи скелеты и намокшие окурки.

Влажный песок вокруг луж был испещрен следами собак, случайно забредавших сюда, и людей, босых или в резиновой обуви, оставлявшей на песке рельефный узор. Но больше всего здесь было кошачьих следов.

Несмотря на сырую и неприветливую обстановку, бродячие кошки Молена-Пойнт считали этот сумрачный мирок под настилом своим домом. Они покидали его лишь в тех случаях, когда сюда наведывались дети, собаки или отчаявшиеся любовники, не нашедшие иного места для уединения. Тогда, изгнанные из своего обиталища, кошки забирались в кусты на краю пляжа и терпеливо ожидали возможности вернуться.

Здесь воняло дохлой рыбой и кошками. Кошачья колония не отличалась большой численностью, и эти тощие твари были единственными бездомными обитателями городка. Кое-кто из местных пенсионеров подкармливал их раз в неделю, но главным образом бродяги питались рыбными отбросами, которые местные рыбаки, разбирая улов, небрежно сваливали сверху.

Никто из этих четвероногих доходяг не осмеливался пересечь пляж и отправиться наверх, в городок, в поисках лучшего пропитания и лучшей жизни.

Тощие, вечно голодные существа не имели ни малейшего представления о тех пиршествах, которые устраивал у себя на задворках Джордж Джолли. Эти грязные твари беспрестанно дрались за скудные подачки рыбаков и еженедельную порцию сухого корма. Иногда еду доставлял некий юнец — тщедушный парень, приезжавший на мотоцикле. Он оставлял не только корм, но и ловушки, которые расставлял под настилом. Это были обычные проволочные клетки с дверцей, открывавшейся только вовнутрь и не позволявшей выйти обратно. Кошачья колония с понятной настороженностью относилась к этим приспособлениям.

Но когда еда заканчивалась, когда нестерпимый голод сводил с ума, одна-две кошки решались испытать судьбу. Оказавшись взаперти, животное съедало нехитрое угощение, а затем, не имея возможности выбраться, в отчаянии распластывалось на дне клетки, и лишь набитое брюхо немного скрашивало безнадежность положения. Через несколько часов парень возвращался и увозил клетку вместе с добычей.

Другие кошки словно бы не замечали исчезновения одного или даже нескольких сородичей, да это их и не волновало. Они дрались за право выжить, дрались без всяких причин, дрались за местечко получше в сырости и холоде между валунами.

В темной впадине между берегом и сырыми сваями пряталась кошка. Свернувшаяся в клубочек, она больше походила на узелок старого тряпья. Неизвестно, сколько дней она скрывалась под настилом, спала в грязи, пила вонючую дождевую воду, воевала с другими обитателями этой клоаки за объедки и место для отдыха. Кошка не знала, как оказалась здесь. Ее светлая шкура и хвост поблекли от грязи, шерсть была испещрена странными коричневатыми полосами, словно она долго ползала по ржавым трубам, из которых дождевая вода, собиравшаяся в сточных канавах, изливалась в океан, — их жерла, расположенные на приличных расстояниях друг от друга, виднелись по всему берегу.