* * *
Потели ведра у колодца,
Жара кудахтала в пыли.
Подсолнух украинским солнцем
Светил в двух метрах от земли.
Под ним быки арбу тянули
Или арба толкала их…
Вновь память,
Точно рой над ульем,
Гудит у летка дней моих.
Летит пыльца воспоминаний
На босоногого меня,
И тихо старенькая няня
Стоит у старого плетня,
Сияя платьем домотканым,
По кругу источая свет.
Все,
Что должно забыться, — канет,
Лишь это не сойдет на нет:
Лицо,
Склоненное над детством,
Земля,
Где первый раз шагнул,
Очаг,
Где тяги ровный гул
Возносит к звездам запах теста —
Все то,
Что мне с рожденья свято
И вечно мной руководит…
Клубится дым над отчей хатой,
Двадцатый век над ней гудит.
* * *
Лошадка мала и обрита,
Тропинка петляет во ржи,
Мелькают босые копыта,
Пульсируют в небе стрижи.
Отец в украинской рубашке
И мама, прямая в плечах.
А дальше —
Ромашки, ромашки…
Уже не видна каланча.
Уже надвигаются сосны.
Дорога на дне духоты.
Колеса,
Колеса,
Колеса
И пыльной породы цветы,
Рябины в осенних кюветах,
Февральских полей пустота…
Шлагбаум стандартных расцветок
На миг остановит,
А там —
У мамы седая прическа,
Лишь смутная тень от отца.
Гвоздем, загоняемым в доски,
Все реже, все глуше сердца
Родных, и друзей, и знакомых.
Все тише застольная речь.
И гулкую музыку дома
В дому все труднее сберечь.
Она как родная природа,
Как просеки вдоль проводов —
Все к сорок девятому году
От восьмидесятых годов.
* * *
И нет покоя сердцу моему.
Взлетел глухарь,
Качнув тяжелой веткой.
Заколотили окна в том дому,
Где мы и без того бывали редко.
Ушла деревня.
Выродился сад.
Заполонила кладбище крапива.
Как ботнички, гниют у речки ивы,
Едва ли пару лет прошелестят.
Уж, видно, срок пришел…
А все же жаль.
Какие были над водой качели!
Какая сверху открывалась даль!
Какие песни вечерами пели!
За лесом заворчали трактора,
Включили репродуктор на центральной.
Ушла, как бабка
К детям,
До села,
Еще одна деревня в отчем крае.
Но нет покоя.
Сердцу тяжело.
Не детство ли чуть слышно окликает…
Как мудро птица ставит на крыло
Своих птенцов, навек с гнезда толкая.
* * *
Л. Лопуховой
Осыпаются тени.
Все чаще
Дни похожи на доски забора,
Где тумана льняные шторы
Для просушки развесил октябрь.
Но туман исчезает в полдень,
Оставляя пожухлый шорох,
Влажный запах коры и дыма,
Сквозняками продутый лес.
Листья плавают в лужах,
Как в чашках
Керамические узоры,
Старый клен обвит паутиной,
Как снастями большой корабль.
В патронташи вставлено эхо,
В гильзах дремлет бездымный порох,
Тяжелеет вода в затонах,
Облака обретают вес.
И тогда начинает природа
Говорить языком пространства,
То лесами шума,
То небом,
То полями ветра дыша.
И тогда начинают мысли
Собираться в грустные стаи,
И тогда начинает сердце
Понимать, что такое даль.
Значит, птицы
Крылом отлета
На болотах осины гасят,
Значит, стало просторней в мире,
Но тревожнее на душе.
Вот когда
Все удачи — дальше,
А потерянное — детальней,
Вот когда
Можно все расстоянья
Зреньем памяти различать.
* * *
Трепещут листья на осине,
Как крылья бабочки меж рам.
Вот и совсем отморосили
Дожди по золотым шарам.
Цветы поникли вдоль ограды
И между рейками оград,
Как та листва на зубьях грабель,
Забытых кем-то между гряд.
Пока совсем не обнажат
Ветра осину в эту осень,
Пока синицы есть не просят,
Пока меж стеклами дрожат
Два нежных крылышка…
Пока
Душа разлукой не томится…
Как перистые облака,
Летят неторопливо птицы.