Выбрать главу

— У нас три часа на сборы… — прошептала девушка.

— Три часа — это же целая вечность! — выдохнул я, и наши губы соприкоснулись.

— И… Еще… Магией… Нужно позаниматься… — сумела выговорить Морозова где-то через полминуты.

Пальцы одной ее руки к этому моменту уже были у меня в волосах, ладонь второй касалась моей щеки.

— Это и есть подлинная магия… — ответил я, между делом ища общий язык с пуговицами застежки на спине девушки.

— Но… Твой экзамен… Он же…

— Он… Будет… Потом… А пока существует только «сейчас»! — слегка перефразировал я давешнюю фразу своего японского друга. — И это «сейчас» — только наше!

Застежка наконец поддалась — как-то вдруг вся сразу — и платье начало потихоньку съезжать с Надиных плеч. По-быстрому отдернув обе руки, Морозова подхватила ими ускользающий лиф и, выскользнув из моих объятий, стремительно отступила на два или три шага. Не ожидая этого, я замешкался — и мы замерли друг напротив друга. Пара секунд, что длилась эта пауза, показались мне часом. А затем девушка вдруг опустила руки — и ее платье медленно, будто бы с демонстративной неспешностью, сползло по изгибам ее фигуры на пол.

Никой иной одежды на Наде не оказалось.

Позволив платью упасть, Морозова внезапно снова вскинула руки — словно вдруг опомнившись и пытаясь теперь прикрыть ими наготу. Но почему-то заслонила не подергивавшиеся в такт частого дыхания груди — небольшие и остренькие, с задорно торчащими пимпочками сосочков. И не заветную точку, в которой смыкались стройные, худенькие ножки. А плоский животик. Казалось бы, далеко не самую запретную для взгляда часть тела!

На лице девушки, которое я сейчас и видел-то разве что мельком — было куда посмотреть еще — нежданно отразился испуг. Длинные ресницы отчаянно затрепетали, губы задрожали.

Повинуясь скорее слепому порыву, нежели расчету, я шагнул к Наде, как смог аккуратно взял ее руки своими и, преодолев робкое сопротивление, развел в стороны. Взору открылся бордовый рубец старого шрама — ломаный и длинный, почти от самой левой груди и до завитушек волос ниже пояса.

— Минотавроид рогом пропорол, — зачем-то отвернувшись в сторону, проговорила Морозова на мой невысказанный вопрос. — В тот самый пробой, когда все мои погибли… А я вот выжила… Оставшись вот с этим вот… Его ни убрать, ни заретушировать — что ни делай, только ярче проступает. Уродство, да? — уже вовсе чуть не плача, спросила она.

— Что ты несешь, какое уродство? — пожалуй, даже с облегчением выговорил я. Так вот за что она переживала! А я уж было испугался, что дело серьезное…

Надя снова попыталась свести руки на животе, но сделать этого я ей не позволил — да не сильно-то она и настаивала. Сам же я опустился на колено — так, что мое лицо оказалось как раз на уровне живота девушки — и поцеловал ее в пресловутый рубец.

Тело Морозовой выгнулось дугой, на миг словно одеревенев, а затем, высвободив руки столь стремительно, что удержать их я не сумел, Надя обхватила ими мою шею. На щеку мне упала слезинка, за ней еще одна.

— Э… — несколько растерялся я. Теперь-то что плакать?!

«Сие слезы радости, не горя!» — встрял фамильяр.

«Достопочтенный Фу-Хао, вашу духову маму, а не пойти бы вам… Где-нибудь погулять?!» — мысленно рявкнул я.

«Ухожу, ухожу, ухожу…»

Выпроводив таким образом прочь третьего лишнего, я поднялся с колена, подхватил Надю на руки — веса в ней оказалось, как в цыпленке — бережно прижал к себе и понес в спальню.

Глава 7

в которой мне нежданно приоткрываетсямир волшебных технологий

— Слушай, у тебя место в дорожном сундуке осталось? — просунув голову в дверь, спросила Морозова.

Три часа, отведенные нам на пребывание дома, близились к концу. И нужно признать, далеко не все это время мы потратили на сбор вещей. Но последние минут сорок, разойдясь по своим комнатам, занимались именно этим.

— Полнó, — заявил я. — У тебя что-то не помещается?

Я не сдержал усмешки: ох уж эти девушки! Даже в мире магии им нужна прорва одежды, галерея обуви и этажерка средств ухода за ресницами! Моя сестра Юлька, хоть и мелкая еще, а уже такая же. Как куда собираться на отдых — у меня за плечами полупустой рюкзачок, а у нее два пузатых чемодана, не считая здоровенной сумы через плечо!