— Среди Темных есть предатель, кто-то работающий на совет, кто предает наши интересы жнецам. Мы знаем об этом год. Кристиан, несомненно, ожидает от нас раскрыть кто этот крот, в процессе поиска местонахождения Алека.
— Ты думаешь эти две вещи связаны? — Спросила я, нежно поглаживая его бедра.
— Возможно, — признал Кристофф, его глаза потемнели. — Хотя, как ты указала совету, это необязательно был Темный, кто подставил меня. Но они без сомнения верят, что это один и тот же человек.
— Так мы забираем Маттиаса и Кристьяну, и что? Используем их как некий бартер за Алекса?
— Такая мысль проходила мне на ум, — сказал Кристофф, его дыхание ускорилось, когда я мягко проползла ногтями по его бедрам. — Тут действительно нет другого применения для этих двоих.
— О, я не знаю. Маттиас может знать что-то. Если ничего еще, я могу разыграть карту жены. Это, кажется, содержит много смысла для него.
Тело Кристоффа напряглось. Он долго впивался в меня взглядом.
— Ты не его жена.
Я вздохнула.
— Мы прошли через это той ночью в Исландии. Чтобы получить в распоряжение силы Зори, я должна быть замужем за ризничим. Маттиас — ризничий. У меня есть сила. Поэтому наш брак, тот, что между тобой и мной, такой как есть, очевидно, незаконен.
Его челюсть коробило с минуту.
— Верь мне, я в действительности хочу этого не больше чем ты, но очевидно Маттиас возлагает большое значение на целостность брака, поэтому мы вполне можем использовать это в наших интересах.
Он заскрежетал зубами. Его руки зажали простыни в кулаки.
— О, прекрати вести себя как большой, страшный, острозубый, ревнивый ребенок и начинай обдумывать план побега.
— Я не ревнивый, — прорычал он, его глаза засветились изнутри. Он подхватил меня за бедра и поднял вверх, пока мои груди не столкнулись с его лицом. Он взял один сосок в рот и порхнул языком по его верхушке. И он не твой муж.
Я сжала его плечи, все мое тело внезапно превратилось в одну гигантскую эрогенную зону. Моя ошибка. Не хотел бы ты…О, да.
Его руки скользнули вниз по моим бедрам, вокруг моего зада и вниз в глубины, в которых он так недавно измерил глубину. Я сопротивлялась его рукам, отчаянно пытаясь удержать мои мысли.
Не борись со своей страстью. Прими ее, не отрицай ее, пробормотал он в моей голове.
Я не помогу этому. Я знаю, чем это закончится — большим умо-уносящим невероятным сексом и с данной мне сменой часовых поясов и твоей настойчивостью, так как ты такой же, как и другие самцы, мы впоследствии свалимся спящими. Мы должны придумать план, Кристофф. Мы должны придумать способ выйти отсюда.
Его рот был жарким и влажным, когда он пролизал дорожку к моей другой груди. Я обвила свои пальцы его волосами, покусывала его шею, присасывалась к мочке уха, мой разум отказался бороться, когда его желание взбаламутилось внутри меня, поднимаясь вверх.
У меня есть план, ответил он, открывая свой разум для меня. Я нежно прикусила связку на его шее, чувству, которое управляли мной — управляло им — почти не было предела.
Я соскользнула обратно по его телу, процеловывая дорожку вниз по его животу. Его мускулы сильно сократились, когда я сдвинулась книзу, тихие легкие стоны удовольствия заполнили мою голову. Я приостановилась на мгновение, когда добралась до его члена, улыбаясь про себя ощущениям, которыми он поделился.
Твой план включает минет. Я предполагала, у нас должен быть план побега отсюда с Маттиасом, поиск Кристьяны и спасение Ульфура.
Сначала минет, потом побег, ответил он, нотка надежды держалась позади его разума.
Я рассмеялась над ним, опуская голову вниз, чтобы взять его в рот. Я сделаю попытку, но я не знаю, насколько я хороша в этом.
Его тело на мгновение напряглось, каждый мускул затвердел, как сталь и потом внезапно я была поднята вверх над ним, мои колени охватили его бедра, его член готовился проникнуть в меня.
Ты хороша.
Кристофф, подожди! Завопила я, отчаянно пытаясь увильнуть своими бедрами подальше от экстаза, что я знала, стоял за единственным отдаленным толчком.
Голод ворвался в бытие горячим и глубоким в нем, поднимаясь пока не стал угрожать избавиться от тонкого обрывка контроля удерживающего его.
Я не буду пить из тебя, сказал он, с ноткой отчаяния бросающейся в глаза в его мыслях.
Нет, это не то. Я большая девочка; у меня есть много крови — добро пожаловать для этого.
Тогда почему во имя святых ты останавливаешь меня, когда я знаю, ты хочешь этого так же сильно, как и я?
Я почти рыдала, столь отчаянным было ощущение завершения, которое я знал, ожидало меня.