Он вдруг встал, и непонятно улыбнувшись мне, сбежал вниз на этаж под нами. Я с минуту стояла ошеломленная, потом последовала за ним.
Я делала это до основания лестницы, прежде чем поняла, что было тем, что так удивило Алека. Четверо мужчин и две женщины были устроены связанными, в различных позах, на полу огромной гостиной. Женщины были подперты более или менее вертикально, их руки были связаны сзади, ноги связаны, и клейкая лента поперек их ртов. Двое мужчин лежали ничком на полу, кровь вокруг них указывала, что они были ранены, все же они тоже были связаны. Двое других пьяно склонились друг к другу, их глаза плевались яростью, когда я медленно вошла в странное место действия.
Но то, что заставило придти меня к полной остановке, был вид двух мужчин бездельничающих на кушетке.
— У вас достаточно долго заняло возвращение, — сказал Андреас, взглянув оттуда, где он изучал свой ноготь.
Ровен, ноги которого покоились на одном из лежащих ничком мужчин, прекратил листать журнал, а поднял голову бросив взгляд.
— Вижу, ты нашел ее. Мы полагали, что она должна быть у тебя, так как у них ее не было.
— Да, а вы могли бы сказать мне, что вы двое были в городе, — сказал Алек, бредя к этим двум мужчинам. Он сел на корточки рядом с ними и осторожно оглядел их. — Это бы спасло меня от большого количества неприятностей. Где он?
— Кристофф? — Андреас качнул головой по направлению ко мне. — Он вон там.
Я крутанулась вокруг и почти задохнулась от ужаса. Кристофф лежал на маленькой медового цвета кушетке, что стояла под огромной фреской океана, одна его рука безжизненно свисала с края.
— Вы ублюдки! — Заорала я, пробегая через комнату туда, где он лежал. — Что вы с ним сделали?
— Мне это нравится, — сказал Ровен, подталкивая одного из парней на полу, когда он поднял голову. — Вы слышали ее? Она назвала нас ублюдками.
Мой страх превратился в настоящий ужас, когда я поняла, что контур на полу был благодаря крови, а не узору ковра.
— О, мой Бог, вы же убили его! Клянусь всем, что есть святого, что вы все заплатите за это. Я не успокоюсь не на одну единственную секунду, пока вы выстрадаете путь, каким заставили страдать моего бедного Кристоффа.
Я свалилась на Кристоффа, рыдая на его груди, когда сжала его безжизненное тело, мой разум плавал в бесконечной агонии, что грозила вырваться из меня слепящим, сжигающим светом.
— Ах, ничего нет слаще, чем вид Возлюбленной воссоединенной с ее любимым, — сказал Андреас, его голос осмеивал глубину отчаяния, наполнившего меня.
Гнев непохожий на все что я чувствовала прежде нахлынул на меня. Я подняла лицо от пустой оболочки, что была Кристоффом и сфокусировала свой взор на его брате.
— Ты думаешь это сладко, не так ли? Изволь посмотреть, как сладко ты подумаешь об этой Возлюбленной, когда она насквозь прожарит тебя живьем, ты ублюдок — убийца брата!
— Пия, остановись, — пробормотал голос в моем ухе.
— О-о-о, у кого-то проблемы, — лукаво сказал Ровен, толкая жнеца на пол.
— Ты следующий, — сказала я ему, фокусируя мое внимание на нем, пока свет лился сверху.
Он взвизгнул и сиганул в сторону, прыгая на кушетке, когда дико хлопал по искрам света, оставшимся на его одежде.
— Возлюбленная, ты выдергиваешь у меня волосы.
Алек пресек комнату, подарив двум мужчинам раздраженный взгляд.
— Имейте в виду диван. Он же из итальянской кожи и достался не дешево.
— Ты третий, — прорычала я, хлопая вниз стену света между Алеком и дверным проемом через который он, очевидно, собирался выйти. — Не дари мне такой взгляд Алек. Я уверена ты думаешь, что я наихудший вид идиотки, попавшийся на удочку твоих невинных поступков, но уверяю тебя…
— Если не с помощью моего уха, я не возражал бы, если бы выпустила его. Я теперь полностью утратил в нем чувствительность.
— Уверяю тебя, что я…я… — Я взглянула вниз. Я прижимала голову Кристоффа к своему сердцу, когда клялась в вечной мести за его смерть, но он как-то сдвинулся, так что пальцы одной руки ухватились за его волосы, а другая рука вцепилась в ухо.
Его глаза более яркие, чем любой самоцвет рассматривали меня.
— Бу? — Спросила я, мое сердце сделала обратный переворот или пару.
Его лицо скривилось в мгновенную гримасу, когда приглушенный хохот последовал за: — Она только что назвала его «Бу»? — Проделал свой путь от вампиров.
— Ты не возражаешь выпустить мое ухо?
Я в оцепенении смотрела на свои пальцы сомкнутые вокруг его уха. Оно побелело.