Выбрать главу

В салоне яхты горел свет.

Лэйни подошла к сходням и позвала:

— Бретт, ау!

Тишина.

— Бретт!

— Лэйни, ты? — на палубе показался Бретт. На нем были белые легкие брюки и свободная белая блуза с V-образной горловиной. Он протянул руку, чем-то щелкнул, и в кубрике зажегся свет. Лэйни увидела на столе ведерко со льдом, пару бокалов и несколько бутылок. Правда, рассмотреть этикетки с такого расстояния ей было не под силу. — Поднимайся! — позвал ее Толанд. — Я очень рад, что ты все-таки решила прийти.

Лэйни уже не раз бывала на борту этой яхты — на всяческих вечеринках, небольших приемах, деловых обедах или прогулках по Мексиканскому заливу. Салон был обставлен удобной мягкой мебелью. В застекленных шкафчиках располагались телевизор и музыкальный центр.

За обеденным столом спокойно могли разместиться десять человек. Лэйни помнила, как этот стол бывал застелен камчатным полотном и уставлен веджвудским фарфором и ватерфордским хрусталем. Эта яхта и вправду была роскошна, от восточных ковров, устилающих тиковую палубу и до развешанных по стенам картин с изображениями парусников.

Лэйни и раньше чувствовала себя более уютно в кубрике, который был обставлен попроще, и она обрадовалась, что Бретт выбрал для беседы именно это место. Бретт был босиком. Лэйни вспомнилось, как он однажды попросил жену сенатора снять туфли на шпильке, которые могли повредить его превосходную тиковую палубу.

— Присаживайся, — сказал Бретт и радушным жестом указал на мягкую банкетку. Лэйни села к столу. Теперь она смогла рассмотреть бутылки.

Оказалось, что на столе наличествуют "Черный Джонни Уокер", "Канадский клуб" и «Столичная», а также фарфоровое блюдце с дольками лимона. Бретт уселся напротив.

— Что будешь пить? — поинтересовался он.

— А «Перрье» у тебя есть?

— Ну что ты, Лэйни! — улыбнулся Бретт. — Обещаю, что тебе захочется это отпраздновать.

— Посмотрим, — улыбнулась в ответ Лэйни.

Бретт Толанд умел быть обаятельным, когда ему того хотелось.

Лэйни обнаружила, что ей отчаянно хочется, чтобы эта встреча действительно положила конец всей суматохе и грызне.

— Ну так что, все таки "Перрье"? — переспросил Бретт.

— Да, все-таки «Перрье», — кивнула она.

"Еще немного, — подумала Лэйни, — и они будут присылать мне по ящику каждую неделю".

— Ладно, сейчас принесу, — сказал Бретт, выскользнул из-за стола и зашлепал вниз по трапу. Лэйни услышала, как он возится внизу — на яхте был просторный, отлично оборудованный камбуз с белыми пластиковыми столами, четырехконфорочной плитой с духовкой, микроволновой печью, мусоросборником, морозильной камерой и холодильником. Лэйни попыталась вспомнить объем холодильника — Бретт как-то раз о нем упомянул.

Шестьдесят кубических футов? Или восемьдесят? В общем, много. Сейчас Бретт как раз копался в холодильнике в поисках заказанной бутылки.

Лэйни услышала, как он чертыхнулся, и что-то грохнулось об палубу.

Потом он что-то пробормотал и, наконец, поднялся обратно. В одной руке Бретт нес зеленую бутылку, а в другой — вороненый автоматический пистолет.

Лэйни удивленно посмотрела на пистолет.

— На прошлой неделе на яхту пытались залезть, — пояснил Бретт и положил пистолет на стол, рядом с блюдцем с лимонными дольками.

— А кто пытался-то? — спросила Лэйни.

— Какие-то два эмигранта.

Лэйни решила, что он говорит о кубинцах.

— А чего они хотели?

— Сказали, что ищут работу. Хотели знать, не возьму ли я их.

Сеньор, вам не нада льюдей? — попытался он изобразить испанский акцент.

— В наше время надо быть начеку. Сейчас часто стали угонять яхты.

— Что, прямо от пристани?

— А что тут такого невозможного?

— А эта штука заряжена?

— Само собой. Ты уверена, что не хочешь добавить сюда немного водки? — поинтересовался Бретт, наполняя один из бокалов.

— Нет, спасибо. Мне лед и лимон.

Ее, как художника, привлекла цветовая гамма образовавшегося на столе натюрморта: зеленая бутылка «Перрье», желтый лимон, белизна фарфорового блюдца, две янтарные бутылки с виски, обе с черными этикетками, черно-красная этикетка «Столичной» и тусклый вороненый блеск "кольта".

Себе Бретт налил виски со льдом.

— За наше будущее! — сказал он и чокнулся с Лэйни. Лэйни вспомнила, что чокаться безалкогольными напитками — дурная примета. Но момент был упущен, бокалы уже соприкоснулись, и тост прозвучал.

Все-таки Лэйни не стала сразу пить. Она помедлила, надеясь отдалить неудачный тост от себя, подождала, пока Бретт отхлебнет виски, и только после этого сделала глоток.

— Ну так что у тебя за предложение? — спросила Лэйни.

— Ты сразу берешь быка за рога, — хмыкнул Бретт.

— Именно так, — подтвердила она.

— Узнаю старушку Лэйни.

— Давай, выкладывай.

На первый взгляд предложение звучало великолепно.

Фирма «Тойлэнд» не хотела вступать в соревнование за право производить ее медвежонка — ну да, конечно, он слыхал и об «Идеале», и о «Мэттеле», у него везде свои уши, и он следит за тем, чем интересуются крупные компании…

— Я порадовался за тебя, Лэйни. Ведь ты очень талантлива, и это только справедливо, чтобы ты наконец была вознаграждена за тяжкие годы ученичества…

Хорошенькая оценка, нечего сказать. Какое такое ученичество? У нее уже около десятка пошедших в производство игрушек — и в продажу, кстати сказать. Но Лэйни не стала возражать, а предпочла послушать Бретта, который потянулся, чтобы долить себе еще виски.

Бретт сказал, что он понимает, что «Идеал» и «Мэттел», соперничая, могут взвинтить цену, и потому он хочет купить у нее преимущественные права и надеется, что Лэйни устроит это предложение — а именно…

Лэйни нетерпеливо потянулась вперед. Когда она волновалась, ее глаза начинали косить особенно безжалостно. Она прямо чувствовала, как дергается дважды прооперированный мускул. И снова глаз проиграл это сражение.

— Вот чего мы хотим, Лэйни. Фирма «Тойлэнд» желает производить твоего медвежонка, используя твое оформление и твою зарегистрированную торговую марку…

Лэйни восприняла это как победу.

— …и выплатить тебе значительный аванс в счет авторского гонорара…

— Насколько значительный? И какой будет гонорар?

— Это мы согласуем, Лэйни. Я обещаю, что здесь тебя никто не станет пытаться обмануть.

— Вы назовете медвежонка Глэдли?

— Мы оставим то имя, которое дала ты.

— И не станете ничего менять? Ни в медвежонке, ни в очках?

— Мы будем выпускать его в полном соответствии с твоими спецификациями.

— Ну а в чем тут кроется подвох?

— Никаких подвохов, Лэйни. Я просто не хочу расхлебывать эту кашу.

Это означало, что Бретт считает, что судья Сантос решит дело отнюдь не в их пользу.

— Так что если ты считаешь мое предложение разумным, — произнес Бретт, — ты можешь попросить Мэттью позвонить моему адвокату…

Лэйни про себя отметила, что вместо фамильярного «Сидни» Бретт употребил безличное "мой адвокат" — возможно, потому, что считал дело уже проигранным… — …и они обсудят размеры гонорара и подготовить передачу авторских прав и торговой марки.

— Что ты думаешь по этому поводу?

— По поводу передачи?

— Да. Фирма «Тойлэнд» будет хотеть полной передачи прав на медвежонка и его имя.

— Полной?

— Ну, я уверен, что на этом стала бы настаивать любая компания.

— Полная передача всех прав?

— В постоянное владение, — сказал Бретт.

— В постоянное владение… — эхом повторила Лэйни.

— Да. Лэйни, я уверен, что это не является для тебя неожиданностью. Если мы будем пытаться раскрутить этого медвежонка, нам нужно заранее убедиться, что мы сможем беспрепятственно производить его в течение всего срока действия авторских прав.