Я просмотрела немало фоток, сделанных на светских вечеринках или в роскошном особняке Лизы, или в ее красивом саду с японским двориком, или в самурайских пагодах, окруженных садами камней и прудиками. Тихон и Лиза на них выглядели счастливыми влюбленными, совсем как мы с Максом на снимках в моем смартфоне.
Понять, кто такая (или такой) Крис, мне помогла фотография, на которой кудрявая блондинка, лет этак хорошо за тридцать, перерезала красную ленту напротив дверей салона красоты “Кристина”. Усилила мой интерес к загадочной Крис ее неразлучность с Дырявым Джо на нескольких фотках с фуршетов и морских прогулок на яхте.
Решила днем наведаться в салон этой дамочки. Узнать, известно ли ей что-нибудь о банде Проводников и туманном колдуне.
Я вернула смартфон на журнальный столик и переложила на угол лежавшую до моей шпионской вылазки под ним телепрограмму, как будто брала ее почитать.
Наклонилась к спящему Тихону и на сверхскорости коснулась указательным пальцем его губ.
Проснувшийся вампир нервно дернул головой, широко распахнул глаза, и глотнул воздуха ртом, не щелкая вопреки моему ожиданию зубами. Клыки удлинились, но по назначению он их не использовал, не попытался укусить потревожившего его сон охотника.
– Вставай! Пора на работу! Солнце село, – я подбадривающе улыбнулась.
– На какую работу? – Тихон повернулся на спину и выпустил когти, разминая пальцы, – Злых колдунов ловить?
– В саду и огороде пахать.
– Не господское дело – с грядками возиться. Я потомственный дворянин, а не крепостной крестьянин, душечка.
– За тобой должок. Не забыл? Ты обещал мне тренироваться для служебных испытаний. Садовые работы – неплохое физическое упражнение.
– Опять ты за свое, Светик, – заворчал Тихон, сползая с дивана, – В былые времена я к подневольным слугам лучше и добрее относился, чем ты к свободному общественно полезному существу.
– Хорош бубнить, – принципиально заткнула я. – Надевай дешевые шмотки – и бегом в сад.
Я переоделась в трикотажную майку и леггинсы, Тихон вытащил из переданного Сэнсэем багажа темно-синий спортивный костюм, после чего мы вооружились в кладовке лопатами и отправились приводить в порядок длинный, простиравшийся от северной стены дома до розария огород. Грядки, занятые коричневато-желтыми засохшими без полива овощными культурами и зелеными, вопреки потрескавшейся от засухи земле сорняками, навеяли беспросветную тоску не только на одаренных утонченным чувством прекрасного фей, но и на чуждого огородничеству вампира.
– Не вдохновительный этюд, – своеобразно оценил масштаб катастрофы Тихон, опиравшийся на воткнутую в землю лопату.
– Как думаешь, что здесь росло? – я присела на корточки и подняла с земли повешенные желтые “ушки” неизвестного травянистого растения. – Кажется, салат. Или редиска?
– Там были кабачки, – Тихон указал на следующую грядку, опутанную тонкими сухими стебельками. – Или, может быть, тыквы, баклажаны, арбузы. Разве теперь поймешь? Они пахнут одинаково.
– Значит так, – я призвала на помощь детские воспоминания о подсобном хозяйстве и приступила к оглашению плана, – Я иногда гостила у дедушки с бабушкой в деревне, поэтому знаю об огородных трудах больше тебя. Сейчас мы быстренько перевернем на грядках землю, закопаем эту сушь для перегноя, а сверху посадим выжившую рассаду из горшков. Приступим! Давай сперва ты.
– Почему я?
– Хочу взглянуть, как у тебя получается.
Тихон по-деревенски плюнул на ладони, занес лопату над краем грядки, долго прицеливался, и вдруг как со сверхсилой всадит ее в землю! Погрузившись больше чем на половину длины черенка, лопата громко хрястнула о что-то прочное, и мой бестолковый вампир извлек из земли почти голый черенок с маленьким железным осколком.
– Там клад! Ур-ра-а! – положив руки на плечи растерянно хлопающего глазами Тихона, я пару раз невысоко подпрыгнула на месте, – Сундук с золотом.
Вот почему Сатибо, обладающий драконьим чутьем на сокровища, часто смотрел в ту сторону!
– Гранит, – безрадостно пробормотал Тихон, – я чую. И немного песчаника. Тектоническая плита близко проходит.
– Значит, копать надо неглубоко, – я взялась за свою уцелевшую лопату, – Смотри и учись, Обломов!
Я взяла слишком близко к краю грядки, не зная, что в междурядья вкопаны железнодорожные рельсы. Не успев войти в землю, моя лопата раскололась пополам и отлетевшая острая железяка оставила на внутренней стороне левой руки глубокую длинную рану.
– Пи-и-и! Пи-пи-и-и! Пи-пи-пи! – наверное, так прозвучал бы мой нецензурный вопль в прямой трансляции волочаровского телеканала, – Тишка, чего раскорячился?!! Помоги!
– Что тебе подать, Светик? – взволнованно принюхиваясь вампир подошел ближе. сочувственно подошел на полшага, – Йод? Зеленку?
– Какой нахрен йод!!! – обиженно проорала я, присаживаясь на мертвые кочанчики салата, – Зализать можешь? Я разрешаю, и магическая защита от укусов тебе не повредит.
– Попробую, – Тихон присел рядом, сочувственно заглядывая в глаза. Он бережно взял мою раненую руку и повернул ее к своему лицу. – Я в этом деле не мастак. Ты лучше отвернись.
– Я не упаду в обморок, – удивительно, что не потеряла чувство юмора. – Действуй.
Охотники менее чувствительны к боли, чем обычные люди.
Последнее испытание перед ритуалом приручения.
Тихон привык питаться чаще, чем дикий вампир, и успел проголодаться. Интересно, понравится ли ему моя кровь? Если увлечется, я остановлю его. Все решится. Навсегда… Проведенная вместе ночь останется кисло-сладким воспоминанием.
Брезгливо поводив кончиком носа, Тихон осторожно провел горячим мягким языком по краям раны, снимая земляной налет. Сглотнул, крепко зажмурившись, после чего, углубив язык в кровоточащую плоть, принялся быстрыми мазками вычищать порез, покрывая заживляющей слюной.
Тихон обрабатывал рану спокойно и осторожно, без признаков хищнической увлеченности. Я чувствовала слабую щекотку, ощущение было скорее приятным, чем болезненным. Когда вампир перестал лизать мою руку, на ней не оставалось следа от пореза.
– Спасибо, Тишуля, – ощупывая ставшую приятно гладкой и мягкой кожу, поблагодарила я, – Ну как я тебе на вкус?
– Паршивая овца вкусней, – погоняв оставшиеся капли крови на языке, с затруднением вымолвил Тихон, преодолевая подступившую к горлу тошноту, – и шелудивый поросенок... Ты себя убиваешь, – безжалостно подытожил он и направился к дому.
“Только бы не пошел в туалет очищать желудок”, – растерянно встревожилась я, и последовала за ним.
Увы, он пришел именно туда и с той самой целью.
Прощайте, пластиковые супы, шипучки, шоколадные батончики, быстрокаши, готовые блинчики и много чего еще. Так чем же мне теперь питаться? Мюслями и пшеничными зернами как топ - модели?
Это несправедливо, – заныла гордость, прищемленная неутешительным диагнозом, – “Я здоровая, сильная и красивая. Моя кровь должна быть для Тихона самой вкусной на свете, несмотря на типичную охотничью кислинку. А он побрезговал мной. Ему, видите ли, нравятся тупые жирные бараны. Как можно сравнивать меня с глупым бараном?!! Это абсурдно!... Но если взглянуть на проблему с другой точки зрения, так даже лучше. Ведь если бы Тихон попытался меня съесть, мне пришлось бы его убить. Без него в съемном доме стало бы пусто и скучно.
Так рассуждала я, примерив на себя героической роли Геракла и занимаясь расчисткой Авгиевой конюшни, то есть сарая. Мой старательный помощник в это время вскапывал грядки проверенным вампирским способом, называемым в охотничьих кругах мышкованием. Тихон перерывал голыми руками землю, как ему частенько приходилось делать в дикой жизни, чтобы выкопать из глубоких нор кротов, мышей, крыс и степных сусликов. После продолжительного затишья в районе северной стены, пришедшего на смену шлепанью о деревья, кусты и красную облицовку фундамента разлетающегося из-под немягких лапок со сверхускорением чернозема, я пришла поставить жесткую оценку его работе. Прислонив для устойчивости к бочке с протухшей водой ржавую тачку, наполненную стружкой, я срезала путь сквозь гранатовые кусты, и в безмолвии застыла у погребенного под рыхлой землей крыжовника.