Когда они только вернулись домой с войны – разумеется, Лефу увязался за своим кумиром на фронт, – коротышка безуспешно пытался заставить деревенских называть их с Гастоном «Дуэт», правда, не преуспел в этом. Чаще всего о них говорили: «Гастон и тот, другой». А еще чаще вообще забывали о Лефу, упоминая лишь Гастона.
Поглощенный собственными мыслями, Гастон не обратил внимания на просительные нотки в голосе приятеля.
– С тех пор как я вернулся с войны, мне постоянно чего-то недоставало… – пробормотал он, пытаясь подобрать правильные слова.
– Je ne sais quoi?[1] – закончил за него Лефу. Он не понаслышке знал, каково это: дать определение чему-то, чего, возможно, и на свете-то нет. Это примерно то же самое, как описать их дружбу с Гастоном.
Гастон повернулся и озадаченно поглядел на приятеля.
– Не знаю, что это значит, – сказал он. – Знаю одно: стоило мне ее увидеть, и я сразу же понял, что женюсь на Белль. И я не хочу торчать здесь и попусту терять время.
Ударив коня пятками по бокам, он во весь опор поскакал к городку – ни дать ни взять отважный герой, вернувшийся с войны. Отставший Лефу пришпорил своего косматого пони, так что животное прижало уши и… неспешно затрусило вслед за конем Гастона.
Белль услышала стук копыт за несколько секунд до того, как кони пронеслись через городские ворота. По правде говоря, на полном скаку в деревню влетел только первый скакун, второй скорее вошел. Белль сразу же узнала рослого черного жеребца и сидящего на нем человека. Всадником оказался Гастон. Следом за ним поспешал его закадычный друг Лефу, изо всех сил пытаясь заставить своего пони двигаться быстрее. Подавив жалобный стон, девушка поспешно спряталась за спиной продавца сыра, надеясь, что Гастон ее не заметил.
Она уже не раз и не два сталкивалась с этим героем войны, и всякий раз их беседа развивалась одинаково. Гастон надувался как павлин, хвастался свежими охотничьими трофеями и рассказывал о своих боевых подвигах, а Белль изо всех сил старалась не возводить глаза к небу. Горожане – особенно женщины – восторженно всплескивали руками и шепотом твердили, как Белль повезло, так что в конце концов девушка уходила восвояси, испытывая жгучее желание помыться. Она знала, что многие – хотя, если быть честной, то абсолютно все – незамужние девицы в городке считали Гастона завидным женихом. И все же Белль его на дух не переносила: было в нем что-то ужасное.
Вот как сейчас, подумала она, осторожно выглядывая из-за прилавка с сыром. Гастон сжимал в кулаке цветы и хищно, точно дикое животное, осматривал площадь. Белль застонала: бывалый охотник заметил ее и принялся проталкиваться через толпу, чтобы добраться до девушки. Белль повернулась и быстро пошла в другую сторону, надеясь, что жители городка отвлекут Гастона.
Она не видела, как к Гастону шагнула старая Агата, протягивая чашку, в надежде получить подаяние. Гастон посмотрел на бездомную женщину, и его губы презрительно скривились. Потом он заметил в ее руках блестящую металлическую чашку.
– Спасибо, карга, – сказал он, выхватил у Агаты чашку и перевернул. Лежавшие внутри монеты посыпались на землю, а Гастон поглядел на свое отражение в донышке чашки. Удовлетворенный увиденным, он небрежно швырнул Агате чашку и прошел мимо.
– Доброе утро, Белль, – воскликнул он, подбегая к девушке. Белль попятилась. – Какая у тебя чудесная книга.
Девушка выгнула бровь:
– Ты ее читал?
– В армии я много чем занимался, – туманно ответил Гастон.
Белль подавила смешок: прошла почти целая минута, прежде чем он перевел разговор на армию – кажется, это рекорд.
Гастон театральным жестом протянул ей цветы.
– Поставишь на стол за ужином, – пояснил он. – Мне присоединиться к тебе сегодня вечером?
– Извини, – поспешно сказала Белль и покачала головой, краем глаза высматривая пути к отступлению. – Не сегодня.
– У тебя много дел? – спросил Гастон.
– Нет, – ответила Белль и, прежде чем Гастон успел ответить или осознать ее отказ, поднырнула у него под рукой и пошла своей дорогой. Она успела услышать, как Гастон общается с зеваками, остановившимися поглазеть на «прекрасную пару», и при этом безбожно перевирает ее ответ. По его словам, выходило так, что гордая девица просто набивает себе цену.
Белль не волновало, что именно Гастон скажет и как утешится. Она твердо знала одно: несмотря на высокий рост, Гастон ничуть не больше этого провинциального городка. Она ни за что не сядет с ним за один стол – ни сегодня, ни когда бы то ни было.
Белль ускорила шаг и выбралась из городка, а еще через несколько минут уже подходила к своему домику, такому маленькому и уютному, с широкими окнами и небольшим крыльцом перед входной дверью. Рядом с домом имелся милый сад, а в подвале размещалась мастерская отца.