Но Пайпер…
Господи, она меня поразила. Усмирила меня. Она отдалась моим желаниям, наблюдая, как я шиплю сквозь стиснутые зубы и двигаю бедрами. Я подавил желание сжать ее волосы в кулаке. Я не мог испортить этот момент. Не тогда, когда я боялся, что оттолкну ее, и не тогда, когда я знал, что притяну ее ближе.
Ее язык скользил вниз, щелкая, когда она поднималась над стволом. Каждый изгиб ее рта вызывал у меня дрожь. Она пропустила головку между губ, чтобы вдохнуть, целуя меня по всей длине, пока я изумленно смотрел на нее.
– Тебе это нравится? – спросила она.
Какой ненужный вопрос.
– Ты не должна этого делать.
– Я расцениваю это как «да», – Пайпер улыбнулась. – Тебе можно наслаждаться этим, Коул.
О, она была наивна.
– Я стараюсь не слишком этим наслаждаться.
– Ты тоже можешь это делать, – ее губы скользнули по моей головке вперед, опускаясь вниз, чтобы взять больше в горло. Идеальная искусительница. – Я просто хотела тебе показать…
– Что?
Она лизнула, возвратившись обратно наверх.
– Что кто-то заботится о тебе.
Теперь это было уже слишком. Я напрягся, но не позволил себе кончить.
– Встань, – прошептал я. – Дай мне посмотреть на тебя.
Пайпер повиновалась, ни разу не отрывая от меня взгляда. Она стянула через голову кофточку, опустив на нее лифчик. Все медленно и обдуманно. Сексуальное откровение, только для меня. Она хотела, чтобы я увидел. Представил себе, что ждет меня. Хотел того, что она может дать.
И это сработало.
Я хотел всего – ее поцелуя, ее прикосновений, ее тела. Я мечтал обо всем, что она могла бы предложить помимо этой ночи.
Она встала. Ее бедра покачивались слева направо, и она сбросила джинсы и трусики.
– Красавица…
Ее прозвище было шепотом правды. Она поразила меня. Пышная и темная. Мягкая и женственная. Боже, она была миниатюрной. Я мог бы сломать ее пополам, если бы она не сломала меня первой.
Я попытался встать, но она не позволила. Пайпер толкнула меня в грудь, и я лег на кровать.
Это было что-то... новое.
Захватывающее.
Она ползла по мне, хихикая, как будто ей казалось нелепым, что она может дразнить меня страстными движениями своих плеч и бедер. Господи, если бы она только знала, с каким трудом мне приходилось бороться, чтобы не взорваться прямо здесь и сейчас.
Она расположила ноги по обе стороны от моей талии. Синяки беспокоили ее. Я затаил дыхание, и она прижала руку к расползающейся тьме на моих ребрах.
Ее голос ласкал меня так же нежно, как и ее руки.
– Ты уверен, что все в порядке?
– Не смей останавливаться сейчас.
– А если я сделаю тебе больно?
– А если ты меня исцелишь?
Я схватил ее за бедра, но не сжал, не заставил двигаться. Я помог ей удержаться на ногах. Время замедлилось, когда она погладила мой член, потянув только для того, чтобы расположиться над напрягшейся головкой. Она устроилась над членом.
Я выдержал ее взгляд.
Сначала меня поразила жара.
Потом – теснота.
А потом... она.
Вся она.
Так долго секс был чем-то агрессивным, предназначенным проникать, растягивать и пронзать. Я понятия не имел, что могу быть задушенным, беспомощным и...
Увлеченным.
Она окутала меня шелковым, совершенным теплом. Мне не нужна была ловушка. Я бы не сдвинулся с места. Никогда больше не сдвинулся с места. Ее бархатная киска доила меня с каждым болезненным сжатием. Сегодня вечером мое тело прошло через ад. Теперь я буду выздоравливать на небесах.
Она взяла каждый затвердевший дюйм. Я погрузился в нее, надежно и крепко. Мы дрожали вместе, каждая волна ошеломляла меня невероятным совершенством. Я даже не пошевелился. Ее теснота была достаточным подарком.
Но она дала мне больше. Она двинулась ко мне – маленькие, тихие толчки ее бедер о мои. Кровать покачнулась вместе с ней, и она зарылась ногами в одеяла, ища опоры. Храбрая маленькая девочка.
Ее миндалевидные глаза расширились, когда она опустилась на мой член. Она выдыхала слова, которые я не должен был слышать, но старался понять. При каждом движении ко мне ее груди вздрагивали, дразня меня твердыми сосками в нескольких дюймах от моих губ.
Я взял один в рот, когда она наклонилась вперед, но удержал его, когда ее бедра ударили в ответ. Она застонала, когда я потянул ее чувствительный маленький бутон, пока она объезжала меня. Я не кусал. Ей не было больно. Ничего не делал, только сосал, чтобы посмотреть, как она дрожит от удовольствия.