Спать мы легли только после пяти утра. В десять минут восьмого приехал Уилф. Катриона в это время одевалась, а Джемми и я завтракали. Мы уже загрузили машину к тому моменту, когда спустилась Катриона. Она выглядела так, словно ее пропустили через соковыжималку.
Утро выдалось прохладным и туманным. Моросящий дождик медленно стекал с высоких зданий, подобно слезам, пока Катриона и я возвращались домой.
— Не могу поверить, что все закончилось, — пробормотала она.
Я болтала о Джемми и Уилфе и, входя в дом, даже не взглянула на боковую дверь.
— Думаю, у этих двоих гораздо больше шансов на успех, чем у большинства. Они с ума сходят друг по другу, при том что на самом деле совсем даже и не сходят с ума. Десять, двадцать, тридцать лет спустя они будут точно такими же. Джем по-прежнему будет говорить: «Чертов тупица! И почему только я вышла за тебя замуж?» А Уилф будет отвечать: «Я понравился тебе с самого первого взгляда, любимая. Так же, как и ты мне». — Пока мы поднимались по лестнице, я рассматривала ее профиль, и не случайно он напомнил мне о Чарльзе. Присутствие Чарльза в моих мыслях было столь значительным, как если бы он шел рядом. С этим я ничего поделать не могла, но кое-что могла предпринять… или попытаться. — Вы тоже понравились друг другу с самого первого взгляда, ты и Робби? И что пошло не так? Или это все еще не моего ума дело?
Катриона выглядела так, словно ей стало дурно.
— Ты уже все собрала?
— Осталось только вызвать такси.
Она хотела съездить со мной на вокзал, а затем вернуться и отвезти свои вещи к тетушке, прежде чем вернуть наши ключи мисс Брюс. Катриона оставалась в Эдинбурге до субботы, чтобы ехать в Ливерпуль с Басси.
— Пойдем на кухню, Аликс. Мне надо поговорить с тобой.
Мы сели за стол в холодной и непривычно чистой кухне.
— До сих пор пахнет, как в баре после ночной пьянки, — поежилась я.
Она нервно разминала суставы пальцев рук.
— Мне столько всего следовало рассказать тебе. Я все откладывала и откладывала. Каждый раз времени не хватало… а теперь я ужасно себя чувствую из-за этого. Думала, что веду себя благоразумно, помалкивая…
— О Робби?
— Не только о Робби. — Она прикрыла глаза рукой. — Не знаю, с чего начать…
— Возможно, я смогу помочь. Робби захочет моей смерти, но меня к тому времени уже здесь не будет. — Я пересказала ей вчерашний разговор с ним. — Зачем нужны все эти охи-вздохи, если несколько правильных слов вроде «прости» могут уладить дело.
— Ой, все не так просто!
— У меня — да! Расскажи мне все на простом английском.
— Найджел был англичанином, — произнесла она, и словно плотину прорвало… — Я училась с его сестрой. Так мы и познакомились. Очень хорошая семья, денег немного, но достаточно, по крайней мере, я так думала. Он — младший сын. Я полагала, у него хорошая работа. Связи с общественностью. Он много разъезжал. Постоянно говорил о браке. Но забыл упомянуть об одном малюсеньком факте.
— О жене?
— Да. — Катриона страшно волновалась. — Она была англичанкой… была… есть! Они встретились и поженились в Штатах. Эта женщина пришла ко мне. Аликс, я готова была от стыда сквозь землю провалиться!
— Она хотела развода?
— Нет. Только денег. Найджел дал… дал ей некоторые мои письма. Она сказала, что я могу выкупить их, а если не сделаю этого, она подаст на развод. Но тогда Найджел будет сопротивляться, и она воспользуется моими письмами. Понимаешь?
Я как раз думала, что же я упустила.
— Нет! Чепуха какая-то! Даже если Найджел был с ней заодно, все равно не вижу смысла. На каком курсе ты тогда была? На третьем? Что они надеялись выжать из твоей зарплаты? Или, в худшем случае, чего могли добиться, втянув тебя в грязный бракоразводный процесс?
— Я никогда не говорила тебе, но мой отец очень богатый человек. Ему… моим родителям… очень навредило бы, окажись я вовлеченной в какой-нибудь скандал.
— И Найджел знал об этом от сестры?
— Да.
— И как ты поступила?
— Я не осмелилась рассказать родителям. Но открылась брату. Он… э-э… уладил дело. И сообщил мне потом, что они уже проворачивали подобные аферы раньше.