– Что случилось, детка? – полюбопытствовал он, покусывая верхнюю губу.
Она проигнорировала его, открыла свой шкафчик и тупо уставилась на фотографию, которую приклеила к внутренней стороне двери: Джони Митчелл с акустической гитарой «Мартин» в руках.
– Эй, что я такого сделал? – Он положил руку ей на плечо.
Она стряхнула его руку.
– Ничего, я просто не хочу сейчас разговаривать.
Она набила рюкзак учебниками, зная, что вернется в школу только через несколько дней.
– Что с тобой такое? – спросил Текс.
– Оставь меня в покое! – рявкнула она, невольно привлекая внимание всего холла. Суета вокруг сменилась странной тишиной. На мгновение девушка оказалась словно в лучах прожектора, давая окружающим редкую возможность узреть неидеальную Эмилию Форестер.
Она взяла сумочку, закинула рюкзак на плечо и направилась к выходу, ее шаги эхом отдавались в тихом коридоре, все взгляды были устремлены на нее – навязчивые, любопытные, как у папарацци. Она выскочила в двойные двери и направилась прямо к своей машине. Лишь оказавшись на улице, в безопасности, девушка позволила себе разрыдаться, громко стеная и заливая рубашку слезами. Эмилия села в свой «Субару», который предпочла предложенному отцом «Порше», и закрыла лицо руками. Она привыкла получать, что хотела. Никто не бросал ее.
Внезапно в окно постучал Текс, напугав ее до смерти. Она опустила стекло.
– Что?
– Что с тобой происходит? – спросил он. – Я просто хочу помочь. Скажи мне как.
– Просто плохой день, вот и все.
– Так у тебя критические дни? В этом все дело?
Этого ему точно не стоило говорить. Эмилия недобро прищурилась, и футболист снова прикусил губу.
– Какой же ты примитивный, Текс. Да как ты вообще смеешь?! Как ты смеешь…
Девушка закрыла окно и, пока Текс, разводя руками, удивленно смотрел на нее, выехала со стоянки. Сегодня был худший день в ее жизни. Сможет ли она когда-нибудь оправиться? Поездка на Красную гору в тишине и одиночестве измучила ее, в голову лезли разные мысли, с каждой минутой все ужаснее и ужаснее, и возникали вопросы.
Приехав домой, Эмилия бросилась к себе в комнату. Отец, вероятно, был в своей студии. Она не знала, где сейчас мама, наверное, гляделась в зеркало. Эмилия переоделась в пижаму и забралась в постель, плотно закутавшись в одеяло. Нет, она никогда больше не встанет с этой кровати. Может быть, им придется вытащить ее мертвое тело, и тогда все наконец узнают правду. Оставшееся время она провела, ворочаясь под звучавшую из CD-плеера Сюзанну Вега.
Сэди – лучшая подруга – весь день буквально заваливала ее эсэмэсками. Эмилия не обращала на них внимания, но одну, пришедшую около двух часов дня, все-таки прочитала. «Твой кавалер и его банда только что отправили в больницу новичка, Джаспера Симпсона:(».
Эмилия села и напечатала в ответ длинный ряд вопросительных знаков.
Пришел ответ: «На парковке возле школы. Текс смеялся над ним. Джаспер не обращал на него внимания. Текс толкнул его, и Джаспер влепил ему пощечину».
«Вот и все, – подумала Эмилия. – Я так устала от него».
Текс и его друзья были полными идиотами. Она надеялась, что он потеряет свою стипендию и наконец-то получит настоящий урок. Почему она вообще решила, что у него есть внутренний мир?
10
Ты не можешь убежать от смерти
Отис пережил с Морган почти двадцать четыре часа, но сейчас она была наименьшей из его забот. Сегодня он стоял в винодельне с бокалом в руке, собираясь попробовать все вино. Его ассистент Элайджа, стажер из WSU[26], проверял цифры в лаборатории. Они начали работать с пяти тридцати утра, сейчас было около семи.
Винодельня, как и дом, находящийся ниже по склону, была построена из камня. По замыслу, здание должно было выглядеть так, словно его соорудили задолго до рождения хозяина. Многие винодельни в Вашингтоне стремились к современности как в своей архитектуре, так и в вине; Отис, напротив, был приверженцем старых традиций. Он максимально использовал пространство, разместив три тысячи ящиков, что было просто замечательно, учитывая, как они с Элайджей перегружены. И Отис никогда не жертвовал качеством ради количества.