– Насколько близко ты его знала?
– Говорю же, немного, совсем немного. При тебе познакомились, помнишь? И потом виделись время от времени.
– Где?
– Гае придется. Не помню. Может, в «Рауле» или еще в каком-то ресторане, а может, у Рикки. Мы же с тобой всех знали, верно? В смысле, были общительные. Почему ты спрашиваешь о Сиде? Перед тобой я. Ты пришел поговорить со мной. Нельзя же огорошивать меня странными вопросами и надеяться, что я не полюбопытствую, к чему бы это?
– Нельзя.
– Так в чем дело?
– Он умер.
– Господи. Жалость какая. От чего он умер? Не такой уж он старик.
– Его убили. Кто-то ударил его по голове железкой и сбросил в реку. Точно не знаю.
– В самом деле жаль. Мне он нравился.
– Сид нравился всем, насколько удалось выяснить.
– Тебя это настораживает? Почему бы людям не любить его? Может, такой он был приятный человек.
– А еще какой?
– Помешан на работе. Он считал, что если у тебя нет трех безупречных источников, на которые можно сослаться, сюжет давать нельзя. Витал в заоблачных высях, и многих это бесило, – сказала Лили, – Но, как я помню, он был не робкого десятка. Когда-то давно я повстречалась с ним в Советском Союзе, и он был на все готов ради правдивого репортажа. Но ведь за это не убивают. – Она посмотрела на меня. – Почему же его убили? – Она допила свое вино. – Ах, я почти забыла: ты живешь в мире, где людей принято убивать.
– И тебе это всегда претило, верно?
– Уж точно, – едко ответила она. – Хочу еще выпить.
Она встала, проследовала к стойке, и бармен наполнил ее бокал. На этот раз она расплатилась сама.
– Наверное, в твоем мире все по-другому и покойников там нет, – произнес я, когда Лили села. – Ты скорбишь о них на расстоянии, сидя перед телевизором. Нет бы сразу сказать, что не выносишь мою работу. Ты молчала и ненавидела то, что я делаю.
– Зачем ты нападаешь на меня?
– Ты первая.
– Не будь дурачком, Арти. Я нормально относилась к твоей работе.
– А кто хотел загнать меня в юридический колледж?
– Я думала, ты способный. Считаешь это высокомерием? Что ж, никогда не любила оружие. Ясно?
– Как Бэт?
– Скучает по тебе.
– Вот это ты зря.
– Ты ведь сам спросил. Пора уже повзрослеть, – заявила она. – Переступи через это. Я бросила тебя. Прости. Ты говоришь, что никогда не изменял, пока мы жили вместе, был чист, аки ангел? Я сделала то, что пришлось сделать, – ушла. Хочешь поговорить об этом – говори. Но не будь младенцем. Что за тупое мещанство, Арти? – Внезапно она разъярилась, я помнил, как это у нее бывает. Она никогда не лгала, не лукавила; между нами не было фальши или недомолвок, и для меня, уроженца «королевства кривых зеркал», это было поразительно.
– Может, скажешь, что у тебя на самом деле на душе? – спросил я.
– Только что сказала.
Двое в дальнем конце бара поглядели в нашу сторону и снова принялись за выпивку. Паренек за стойкой клевал носом над учебником по математике.
Лили по-прежнему злилась, я чувствовал жар, и мне до одури хотелось прикоснуться к ней, так что я буквально ловил себя за руки, и она знала это. Глаза ее горели, волосы причудливо пламенели в скупом свете.
Бледная, в замызганной блузке, в помятой юбке, Лили казалась жертвой катастрофы. Она выглядела старше, хрупкая, уязвимая, никогда не видел ее такой, даже представить не мог столь беззащитной. Она поправила прическу, запустив пальцы в волосы и зачесав их назад. Потянулась за моими сигаретами, нависла над столом, и ее блузка распахнулась. Не знаю, нарочно ли она так подстроила, но взору открылись ее груди.
– Знаешь, Арти, твоя беда в том, что ты слишком много хотел. И работником хорошим быть, и не пошатнуть моральные устои. А когда не удавалось, ты довольствовался ролью приятного парня, очаровашки, шарма-то тебе не занимать. Ты умел нравиться людям. Сонни Липперт говорил, что потому и взял тебя – ты мог очаровать подозреваемого, разговорить, разве не так? Знаешь, я уже порядком напилась, я тут несколько часов сижу, о тебе думаю, и сейчас мне больше всего хочется забраться под стол, прямо здесь. Да не бойся, ты ведь женат, ты теперь такой правильный, не надо грязи, верно, Арти?
По лицу Лили пробегали тени от машин. Она говорила чересчур быстро, слишком обозлилась. Это не имело значения; ее никогда не бывало «чересчур» для меня. Я подумал: надо выбираться отсюда.
Так мы и сидели, не знаю сколько времени. Наконец Лили произнесла:
– Я просто скучала по тебе.
И весь пар вышел. Она положила ладонь на мою руку.
– Давай поймаем такси, и я высажу тебя у дома, если этого ты хочешь.
– А ты?
– Я просто хотела переспать с тобой. – Она отвернулась, глядя в окно.