В комнате остались Пьер и двое полицейских. В атмосфере чувствовалось напряжение. Годунов, до сего момента стоявший на ногах, уселся в кресло напротив журналиста.
— Как это случилось? — спросил Пьер.
— Ее задушили.
— Неужели?
Комиссар кивнул.
— Когда это произошло?
— Вскрытие еще не производилось, однако судебный эксперт полагает, что смерть наступила между одиннадцатью и двенадцатью ночи.
— Можно, я закурю?
Комиссар согласно кивнул, но отрицательно взмахнул рукой, когда Пьер предложил ему пачку «Голуаз». Вот уже несколько недель он боролся с этой пагубной привычкой и даже относительно преуспел в этом деле. Годунов держал свою вредную привычку под контролем. Он позволял себе всего несколько сигарет в день, в заранее установленное время.
Бланшар прикурил, поспешно затянулся и медленно выдохнул облачко дыма.
— Несчастная Мадлен! Почему же с ней так поступили?
— Вот именно это мы и пытаемся выяснить, поэтому хотели бы задать вам несколько вопросов.
Силы окончательно покинули Пьера. Он просто не мог поверить в то, что еще сутки назад они с Мадлен весело болтали за ужином в бистро. Почему же он не проводил ее до дому, ведь, быть может?..
Бланшар опять автоматически затянулся, и Годунову пришлось переспросить:
— Месье Бланшар, вы готовы ответить на ряд наших вопросов?
— Спрашивайте, — безвольно отозвался журналист.
Комиссар решил воспользоваться подавленным состоянием Пьера. Многолетний опыт подсказывал Годунову, что допрос лучше всего проводить в тот момент, когда подозреваемый плохо себя контролирует.
— Если вам тяжело говорить сейчас, то давайте отложим все на завтра. Вижу, эта новость вас глубоко взволновала, — разыгрывал комиссар свою партию.
— Вчера, чуть раньше, чем в это время, мы ужинали в ресторане на острове Сите.
— В каком именно?
— Он называется «Ле Вьё бистро». Это рядом с собором Парижской Богоматери, на улице Клуатр.
Дюкен уже записывал показания в маленькую тетрадку.
— Вы часто встречались?
— Откровенно говоря, нет. Мы с Мадлен были знакомы много лет, еще по университету, и никогда надолго не теряли связи друг с другом. Наверное, дольше всего мы не виделись до этой последней встречи.
— Что вы имеете в виду?
— До вчерашнего звонка Мадлен мы не общались уже несколько месяцев.
— Так, значит, мадемуазель Тибо вам звонила?
— Да.
— В котором часу?
— Точно не помню, около одиннадцати утра.
— Простите за назойливость, но я должен…
— Да, спрашивайте.
— У мадемуазель Тибо были специальные причины для такого звонка?
— Видите ли, я газетчик, моя специальность — журналистские расследования. Мадлен подумала, что у нее есть для меня любопытный материал, история, которая способна заинтересовать публику.
— Нечто зловещее? Или темные махинации?
Бланшар сделал еще один глоток воды, отчасти для того, чтобы выиграть несколько секунд. Вопросы были серьезные. Пьер находился на распутье. Либо он сейчас выложит все, либо будет отвечать избирательно, не упоминая о «Красной змее».
Пьер решил дозировать информацию, но при этом не врать. Подобная эквилибристика — пожалуй, лучшая тактика в разговорах с полицией.
— В общем-то, мы говорили о связке бумаг, которая находится в «отделе игрек», руководимом Мадлен. Там собраны необычные книги и рукописи, в том числе и документы, которые имеют какое-то отношение к тамплиерам. Вы же знаете, сейчас снова возникла мода на средневековое рыцарство. Рыцари у нас повсюду — в журналах, в книгах, в кинофильмах. Эта тема превратилась в золотую жилу.
— Месье Бланшар, не могли бы вы рассказать, что произошло потом?
Прежде чем приступить к рассказу, Пьер затушил окурок в маленькой стеклянной пепельнице. Затем он начал описывать ужин с Мадлен, поминутно прерываясь, чтобы ответить на уточняющие вопросы комиссара. Журналист описал все до того самого момента, когда после десяти вечера они попрощались, потому что библиотекарша сказала, что провожать ее не надо, она возьмет такси. Бланшар ни словом не обмолвился о содержимом единицы хранения за номером 7JCP070301.
— Вы видели, как она садилась в такси?
— Нет, она сказала, что поищет машину на улице Сен-Жак, и не позволила мне ее провожать.
— Вы полагаете, у мадемуазель Тибо имелись какие-то особенные причины для такого поведения?
— Нет, — пожал плечами журналист. — Полагаю, Мадлен решила, что стоянка рядом, беспокоиться не о чем.