Выбрать главу

И вот я и надеюсь. И мы идем по городу. Мой муж идет. И Лайм. И Ак...

А Акси-то и нет! Акси исчез! Я остановилась, принялась поспешно осматриваться по сторонам...

И увидела Акси. Он стоял на углу возле какого-то невзрачного, почерневшего от времени дома и, задрав голову, смотрел в ближайшее окно.

- Акси! Акси! - окликнула я.

Нет, он явно не слышал меня. Он так был увлечен увиденным в окне, что поначалу я была этим очень удивлена, даже разгневана!

Но потом, догадавшись, чем же это он так увлечен, я уже и сама забыла обо всем на свете - даже о собственном муже! Прости меня, Великий Винн, не упрекай меня, Великий Хрт, ибо одна лишь Макья... Да! Одна лишь Макья поняла бы меня! Но Макьи рядом не было, и я пошла одна, стараясь не привлечь к себе внимания, ступая осторожно, не спеша. "Лиса" - помню, смеялась надо мною мать. И пусть лиса! И я, еще немного подойдя...

Увидела в окне ее - колдунью. Она была, конечно, хороша собой, но все же не настолько, чтобы можно было сказать о ней: "Очень красивая". Но колдовство есть колдовство! Колдунья, улыбаясь, протянула руку, Акси схватился за нее, полез в окно, колдунья рассмеялась, Акси ей ответил - и голос у него, как показалось мне, стал каким-то необычным, удивительным! Забыв об осторожности, я поспешно шагнула вперед, хотела его окликнуть...

Но Акси уже исчез в окне. Окно с лязгом захлопнулось. Я постояла, подошла к двери. Потом, еще немного погодя, с опаской постучала. Хозяин, выйдя на крыльцо, нагло спросил:

- Чего тебе?

- Мой человек, - сказала я, - только что вошел сюда. Но я ему этого не позволяла. Я хочу забрать его отсюда.

- Твой человек? - хозяин презрительно выпятил нижнюю губу. - Какой он из себя?

- Н-ну, - растерялась я, - такой... Старик!

- Старик! - хозяин рассмеялся. - Нет, стариков здесь не бывает. Чего им тут делать? Тут, знаешь ли...

Но я не стала его дальше слушать, а оттолкнув его, вошла в тот дом...

И замерла! И было отчего - колдунья сидела у Акси на коленях и жарко обнимала его, а он...

Да только был ли это он? Ибо хоть был тот человек в одеждах Акси да и лицом на него походил... однако то был молодой, розовощекий йонс, и вообще...

- Эй, девочка! - сказал тот йонс. - Пора бы тебе выйти вон. Тебя никто сюда не приглашал.

Но я сказала:

- Акси! Я не ошиблась? Ты ведь и правда Акси?

- Да, я Акси, - насмешливо ответил йонс. - Или вот так: Акси Малютка из Окрайи. Счастливый Фьорд. Слыхала про такой?

Я не ответила, а только покачала головой - нет, не слыхала. Да и зачем теперь мне было ему в чем-то признаваться, когда уже все кончено!

Колдунья же сказала:

- Ступай, голубушка. Мы ж с Акси столько лет не виделись!

И я покорно вышла. Сойдя с крыльца, подумала: теперь-то мне известно, что Акси попросил у Вепря. И Вепрь его желание исполнил - да еще как! Вернул на сорок лет назад...

На сорок! Винн! Я резко оглянулась...

Да! Там уже не было и ни того окна и ни того крыльца, да и сам дом там был уже совсем другой. Тот, прежний дом стоял на этом месте сорок лет тому назад, а этот - новый, только что построенный. Акси остался там, в тех для него счастливых временах, когда он молод был, влюблен. А я... А мы... Придем в харчевню, будем пировать, а после муж и Лайм возьмутся за мечи, ибо раз Акси нет, кто теперь сможет их остановить?! И...

Вот они! Совсем недалеко еще ушли. Я побежала вслед за ними, догнала, взяла мужа под руку, так и пошли. Он ни о чем меня не спрашивал. Ну а того, что рядом с ними нет Акси, он и вовсе не заметил. А все остальные тем более. Да и кто такой для них этот Акси? Так, старый, немощный, обуза да и только. А вот зато мой муж...

О, мой муж никого не боится! Его даже сам Винн не одолел. Так как же мне тогда не стыдно трястись из-за какого-то Лайма?! Да и вообще: разве женщина имеет право встревать в мужские дела? Он, мужчина, на то и рожден, чтобы сражаться, и чем чаще он это делает, тем ему больше чести, а его жене - почета и уважения. Ну а то, что я нечто предчувствую, что вспоминаю слова матери о том, что счастье мое будет кратким, то почему это я решила, будто предел ему положит именно Лайм? Лайм! Х-ха! Куда ему! Еще посмотрим, что он наколдует! Да и опять же, я это прекрасно помню, мать так говорила: "Доченька, никогда не бойся того, чего ждешь, а бойся того, что приходит внезапно!" И, успокоившись, я еще крепче прижалась к мужу. Мы шли по улице. Я думала: все будет хорошо, Вепрь сдержит свое слово - и никогда нас не разлучит, он же обещал...

Но Акси! Он же предал нас, забыл ради своей любви! И я, схвативши мужа за рукав, уже хотела было рассказать ему...

Да не успела - мы в это время как раз вошли в ту самую харчевню, мой муж потребовал много вина и много мяса, и чтоб вино было крепкое, а мясо было сочное - и так и было подано. И я подумала: вот, в самый раз, когда все будут заняты едой и питьем, осторожно склониться к мужу и рассказать ему о том, что только что случилось с Акси и что он прежде говорил о колдовстве, о Лайме...

Нет! И вновь я не осмелилась и скромно промолчала, ибо кто я такая и кто такой Акси, чтобы нарушать древний обычай? А посему мы, как всегда, трижды выпили - сперва за храбрых врагов, а после за острые мечи, а после за большую воду. Мой муж и его воины были веселы, благодушны и щедры, хозяин был очень доволен и, подойдя к нашему столу, почтительно спросил, куда же это направляются такие славные и храбрые герои. Мой муж сказал, куда. Тогда хозяин еще больше оживился и воскликнул:

- О да, конечно же! Сейчас в Стране Опавших Листьев особый, небывалый спрос на воинов. И платят им там нынче очень хорошо. Ну а к кому, если конечно не секрет, вы нанимаетесь?

Мой муж смолчал. Но я сразу заметила, как он насторожился...

Ну а хозяин рассмеялся и сказал:

- А, понимаю! Нынче у них не как в прошлом году. Теперь, когда ярл Айгаслав убит и все они передрались, поразделились, теперь разве поймешь, чей будет верх? Но вот вам мой совет: в Ярлград идите, к Барраславу.

- К кому?! - переспросил мой муж.

- Да к Барраславу, говорю. Это весьма достойный ярл. И щедр, как никто другой. И вообще, ярл Барраслав...

Но тут мой муж вскочил и гневно перебил его:

- Такого ярла нет и быть не может! Есть Верослав, есть Владивлад, есть Судимир. А Барраслав... Ты нагло лжешь!

На что хозяин лишь пожал плечами и сказал:

- Воля твоя, можешь не верить. Хотя куда разумней было бы сначала меня выслушать как следует, а уже только потом принимать какие-либо решения.

Мой муж задумался. А после сел, дал знак - и хозяин принялся рассказывать о том, что же случилось за прошедший год в Ярлграде. Муж слушал и мрачнел. Мрачнел. Мрачнел! Великий Винн! Как моя мать была права, когда предупреждала: страшнее всего то, что происходит внезапно, а наибольшую беду приносит тот, о ком и в мыслях мы думали! Как теперь этот Барраслав! А Лайм? Что Лайм! Лайм вел себя в тот день весьма достойно - уже после того, как мы, выслушав хозяина, встали из-за столов и вышли на улицу, он подошел к моему мужу и сказал:

- Почтенный Айгаслав! Да, я горел желанием сразиться с тобой и вызвал тебя на поединок потому, что мне тогда было бы очень лестно одолеть верховного правителя богатой и славной страны. Но так как ты теперь никто...

- То что?! - гневно воскликнул муж.

- То теперь, - ничуть не смутившись, все тем же твердым голосом продолжил Лайм, - теперь я хотел бы сперва дождаться того дня, когда ты вернешь себе всю свою прежнюю власть, а уже потом только мы с тобой обнажим свои мечи один против другого. Но чтобы этот день наступил как можно скорее... то отныне в любых своих предприятиях ты можешь рассчитывать на меня как на самого себя!

Мой муж долго молчал, потом тихо сказал:

- Завидую тебе! Ибо не всякий ярл способен на подобные слова.

- А! Что слова! - воскликнул Лайм. - Нас ждут дела!

А муж сказал:

- Великие дела! Дай руку, Лайм!

- Держи!

Вот так оно тогда все кончилось - честь честью, а о колдовстве никто даже не вспомнил. Но зато сразу началось...

3.

Человек подобен птице; его речи - это ее перья. Бывают птицы черные и грозные, бывают яркие и неумолчные, а порою встречаются и такие, что сразу и не разберешь, какой они расцветки. Но если взять и ощипать всех этих таких как будто бы непохожих птиц, то нам откроется одно и то же неприглядное зрелище: тонкая шея, пупыристая кожа да тонкие кривые ноги. О крыльях я и вовсе умолчу, ибо они в ощипанном виде вообще ни на что не годятся. Я очень гневаюсь, если обнаруживаю в тарелке с супом эти обтянутые дряблой кожей кости, и я тогда могу потребовать, чтобы повару вырвали ногти.