Выбрать главу

Свежестью пахнут волосы. От ресниц скользят тени. Заглянуть бы в глаза твои…

Я не целую. Я еще никого не целовал. И она понимает, почему я ее не целую. И говорит мне: ты настоящий человек, Ленька, настоящий…

Я говорю: я никогда не забуду тебя. Что бы ни случилось со мной, я всегда буду помнить о тебе. И когда тебе будет трудно, когда буду нужен, я всегда приду к тебе…

Ударил тихонько колокол. Ленька поднял голову: перед ним темнел собор. Верно ветер шалит на колокольне.

На углу Николаевской и Кладбищенской светились окна ресторана. Из дверей вывалился казак. Хватаясь руками за выщербленную кирпичную стену, он вытянулся в рост и крикнул в приотворенную дверь.

— Ксанка, подлая, где же ты?

Ленька натянул вожжи. Из ресторана вышла пышная женщина. На шляпе торчали страусовые перья. Казак оттолкнулся от стены и навалился на женщину. Он дернул воротник платья и ткань треснула. Громко и резко. Казак поднял голову и увидел Ленькину коляску.

— А ну, подъезжай сюда, стервец, да вези нас куда-нибудь… куда… Куда?

Женщина что-то сказала, но Ленька уже не расслышал. Он хлестнул Таура и тот пошел неожиданно ходко.

— Куда! Закудахтал, — ворчал Ленька. — Буду я всякую мразь возить, нет уж! Увольте-с! Не тот день!

X

ТЕЛЕГРАФ СООБЩАЕТ:
Петроград

«В ночь с 7 на 8 ноября[1] революционные рабочие, солдаты и матросы штурмом взяли Зимний дворец и арестовали Временное правительство».

«7 ноября 1917 года в 10 часов 45 минут вечера в Смольном открылся II Всероссийский съезд Советов».

«На съезде приняты декреты о мире и о земле. Сформировано правительство — Совет Народных Комиссаров. Председателем избран Ульянов-Ленин».

Оренбург

«8 ноября полковник Дутов объявил Оренбург на военном положении. Создано казачье войсковое правительство».

«По инициативе эсеров и меньшевиков в Оренбурге создан комитет спасения Родины и революции».

«Клуб большевиков разгромлен».

XI

Казалось, все застыло кругом: и земля, и дома, и голые черные деревья, и даже небо. Осень. Снега нет — все оголено и серо. Одни лишь золотистые листья беспечно поблескивают. В эту пору их обычно сметают в кучи и сжигают, но нынче этого не сделано. По Николаевской по замерзшему до синевы булыжнику дробно простучал казачий патруль. У ресторана тихо и безлюдно. Ленька прошелся раз-другой перед окнами Красинских. Белесые окна были немы. «Эх, — подумалось Леньке, — был бы у меня сейчас тот револьвер! Уж я бы из него бахнул! Вот бы все всполошились. Казаки за мной — погоня. Куда бежать? Рядом — гостиница. Скорее в нее. К Еве. Спокойно бросаю на стол расстрелянное оружие: спрячь, может пригодится. Спокойно сажусь, закуриваю. Обе Красинские, хотя нет, пусть одна — Ева, волнуется, боится за меня… Но только выкурив папиросу, я не спеша (а у двери уже стучат подкованными сапогами) открываю окно и…»

— А, приятель! — перед Ленькой стоял поручик Виноградов, шинель топорщилась на груди, носки сапог упрямо тянулись кверху. — Узнаешь? Так был тогда на вокзале?

Ленька кивнул. Что с ним говорить… Мать всегда учила его: не перечь старшим, не борись с сильным. И хотя Леньке очень хотелось сдерзить поручику, он все же покорно опустил глаза. Кроме всего Ленька боялся: вдруг по глазам поручик поймет, что он обманул тогда…

— А я тебя запомнил. Я всех запоминаю с первого взгляда. У меня, приятель, глаз-ватерпас! Ха-ха…

— Вы забыли шарф, — в дверях гостиницы показалась Ева. — Возьмите.

Виноградов взял шарф, обвязал шею. Хотел поцеловать руку Евы, но та отшатнулась. Поручик ухмыльнулся. Сегодня он был в отличном настроении. Мельком скользнул взглядом по Леньке, пробормотал что-то себе под нос и пошел вдоль улицы. Ева плюнула ему вслед. А Ленька озорно подпрыгнул, сделал сальто и покраснел.

— А ты, хотя и акробат, но парень хороший, — сказала серьезно Ева, нахмурив брови. — Идем к нам?

— Не, — замотал головой Ленька, — к вам не пойду…

— Из-за него? — кивнула в сторону уходившего поручика Ева. Как она отгадала?

— Тогда подожди, пожалуйста, — сказала Ева, — я оденусь и мы погуляем.

И не ожидая ответа, повернулась к дверям. Ленька остался ждать. Наконец Ева появилась. На ней было надето короткое пальто в крупную сине-зеленую клетку и розовый платок. Ого, как вырядилась! Ленька пошел рядом, боясь коснуться ее, даже засунул руки в карманы своей ватной куртки.

вернуться

1

Все даты даны по новому стилю.