Выбрать главу

Я откатилась в сторону — сейчас будет второй взрыв. Но щит поднять не успела. Осколки телепорта обрушились градом, впивались в тело, дробили кости. Когда боль немного схлынула, сил не осталось даже на предельно простое волшебство. Но сейчас все мучения закончатся. «Вольная смерть» магии не требует.

Подбежал Роберт, сел рядом со мной на пятки.

— Не торопись, — сказал он. — Главное, не торопись. Сейчас попробуем одно средство. Если не поможет, клянусь Всеобщей Кровью — я сам отпущу тебя, дам прощальное милосердие.

Подошёл Поликарпов.

— Убирайся, — велел ему Роберт.

— Я кудесник, я могу…

— Ты предатель! — с яростью перебил его Роберт. — Проваливай!

Поликарпов дёрнулся как от пощёчины, но не ушёл.

Роберт его уже не замечал. Он осторожно расстегнул мне воротник плаща и блузки, снял волшеопорник. Вытащил из кармана куртки кровозаборник, прицепил колбу и вонзил иглу себе в артерию.

— Добровольно отданная кровь вампира способна исцелить очень многое, — сказал Роберт.

Колба наполнилась. Роберт прошептал короткую молитву, перекрестился и нагнулся ко мне.

В шею вонзилась игла. Боль исчезла. Вместо неё пришла пустота небытия.

* * *

Очнулась я в одноместном номере дешёвой гостиницы. Лежу на кровати, обряжена в широкую и длинную фланелевую ночную рубашку. Рядом на спинке стула висит халат. На полу — тапочки. Я встала, задрала ночнушку и осмотрела себя в зеркале платяного шкафа. Ни малейших следов ранений, чистая и гладкая кожа. Хоть тут повезло. Я надела халат, обулась.

Теперь надо узнать, что с остальными.

В комнату вошёл Роберт.

— Я услышал ментальное эхо, — сказал он.

Роберт подошёл ко мне и вложил в ладонь волшеопорник.

— Это ваше, Нина Витальевна.

Я задержала его руку.

— Вы спасли мне жизнь.

Он отнял руку, отвернулся.

— Я всего лишь вернул долг. Кровь за кровь, Жизнь за Жизнь.

— Обмен жизнью и кровью сделал нас братом и сестрой, — ответила я.

У Роберта раскрылись и тут же опали крылья — он очень сильно хотел услышать эти слова, и столь же сильно боялся произнести их сам.

— Нет, Нина Витальевна, — сказал он с официальной, неприступно-отстраняющей вежливостью, — это исключено. Никакого обмена не было. Всего лишь возврат долга.

— Но кровь и жизнь соединились, хотите вы этого или нет. Теперь их уже не разорвать.

— Нет, — твёрдо ответил он. — Никогда. Моя кровь проклята. Смерть пожирает всех, кого я осмеливаюсь любить. Она забрала родителей, обоих братьев, сестру отца и всех её дочерей… Я надолго остался совсем один. Но со временем забыл о своём проклятии. И был наказан. Смерть отобрала у меня жену и двоих детей. Моя кровь способна приносить только погибель.

— Но меня ваша кровь от смерти спасла. Теперь она навечно в моих сердце и печени.

— А ваша — в моих, — ответил Роберт.

Он помолчал, плеснул крыльями и шагнул ко мне.

— Хорса, ты действительно хочешь соединения крови?

— Да.

— Моё истинное имя Локр.

Он обнял меня и руками, и крыльями.

— Сестра, — прошептал едва слышно. — Сестра.

— Не плачь, — попросила я. — Не надо. Всё ведь закончилось хорошо. Не плачь.

— Столько лет один. Господи, сколько лет… — Роберт обнял меня ещё крепче, уткнулся в волосы. — Сестра.

Я осторожно высвободилась, сжала ему плечи, соединила наши менталки и на несколько мгновений наполнила их Тьмой, Сумраком и Светом — уверенностью, покоем и безопасностью. Разомкнула контакт.

Роберт улыбнулся.

— Спасибо, сестрёнка.

Я пожала ему руку, села на кровать.

— Куда нас выбросило?

— В Милан. К счастью, Европа сейчас единое государство, и никаких сложностей с визами не будет. Поликарпов уже купил билеты на самолёт.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала я по-итальянски.

Вошёл Поликарпов, принёс пакет с новой одеждой, сумку.

— Поскорей собирайся, пора ехать.

— Как там эти альянсовские недотёпы, целы? — спросила я.

— Так, — с какой-то странной интонацией сказал Поликарпов. — Очень даже мило.

— А что такое?

— Ты по-русски говорить-то теперь можешь или только на торойзэне?

— На торойзэне? — не поняла я.

— Вы что, — озадаченно поглядел на нас с Робертом Ильдан, — не знаете на каком языке говорили?

— Получается, не знали, — ответила я по-русски.

— Так ты что теперь — вампирка?

Роберт побледнел до снежности, рывком поднял меня с кровати, прикоснулся к точкам жизни на шее, к верхнебрюшной чакре.

— Благодаренье господу — нет, — сказал он на русском. — Ты по-прежнему человечица. Никакой Жажды у тебя не будет. Вампирский язык — всего лишь побочный эффект. — Роберт обнял меня, прикоснулся губами к виску. — Жажды у тебя не будет.

Я пожала ему руку — пальцы у брата дрожали.

— Так что с альянсовцами? — спросила я Поликарпова.

— А что им сделается? Даже не поцарапались.

— Вот и хорошо.

— Ехать пора, — напомнил Поликарпов. — Одевайся.

Он шагнул к двери, но тут же остановился. Обернулся ко мне.

— Хорса, у Сашки в пятницу день рождения. Он очень хочет, чтобы ты пришла. Но боится позвонить, понимает, насколько сильно оскорбил тебя. Мы оба очень виноваты перед тобой. Я гораздо больше, и потому не прошу о прощении. Но Сашка-то ещё пацан. Ты ведь знаешь, какой он вспыльчивый и порывистый, сначала говорит, и лишь потом думает. Он в тот же день понял, что натворил, хотел позвонить, извиниться, но я не позволил. А через неделю, когда всё понял я сам, было уже непоправимо поздно… Я знаю, что таких оскорблений не прощают, но прошу тебя, Хорса, прости его. У Сашки слишком мало друзей… Прости его и возьми с меня любое искупление.

— Никаких обид или оскорблений не было, — ответила я. — Наказатель — это действительно палач, и подобные знакомства позорны для любого троедворца, ранговик это или вовлеченец.

— Да плевать мне на все предрассудки волшебного мира вместе взятые! Сашке тем более.

Ильдан не врал.

— Я приду на день рождения.

Ильдан обнял меня, отстранил на длину рук, опять обнял.

Я пожала ему плечо и мягко высвободилась.

— Мне надо переодеться, в аэропорт опоздаем.

Мужчины вышли, я быстро собралась, спустилась в грязноватый и слабоосвещённый холл гостиницы. Администратор листал порножурнал, нисколько не интересуясь тем, кто именно снимает номер и чем там занимается — волшебничает или развлекается с малолетними проститутками. Похоже, здесь даже документы у постояльцев не спрашивают.

С кресла у окна вскочил Эрик, шагнул ко мне. Вид потрепанный и виноватый до невозможности. Рядом стоял столь же потрёпанный и виноватый Дитрих.

— Проехали, — отмахнулась я прежде, чем Грюнштайны успели что-то сказать. — Всё нормально.

Парням с переизбытком хватит того нагоняя, который они уже получили от Ильдана. К тому же не будь взрыва, у меня не было бы брата.

В сумке запиликал телефон. Судя по мелодии, звонит Люся.

— Где тебя чёрт носит?! — заорала она вместо приветствия. — Почему трубу не берёшь? Ты где сейчас?

— В Италии, в Милане.

— Вот там и сиди! В Троедворье тебе нельзя. Трибунал вынес заочный смертный приговор.

Новость, однако. Я перевела дыхание и спросила:

— За что?

— Чушь какая-то. Нарушение непреложных законов и неотрицаемых уложений. Что это ещё за хрень?

— Примечания к Генеральному кодексу, — пояснила я. — В Троедворье они почти невостребованы, в основном действуют на территории Лиги и Альянса.

— Один из пунктов обвинения, — злым обиженным голосом сказала Люся, — «Несанкционированное присвоение „вольной смерти“».

— Что есть, то есть.

— Это из-за меня с Вероничкой? — остро и ломко спросила она.

— В том числе, но не только.

— Спасибо хоть за это. Что не только из-за нас. Нина, зачем ты вообще всё это затеяла?!

— Я хочу найти тех, кто начал войну. Истинных убийц твоих детей.

Люся испуганно ахнула.