На рассвете 15 июля 1099 года от Рождества Христова Готфрид Бульонский и Раймунд Тулузский бросили свои армии на штурм иерусалимских стен. Как написала в своей хронике Элеонора де Пейен, безмятежность прекрасного утра вскоре была разнесена вдребезги скрипом скручивающихся в пружину канатов, громкими проклятиями, визгом колес, леденящим душу свистом зажигательных снарядов, камней, стрел и горящих вязанок. Треск и звуки ударов смешались со страшным грохотом битвы. Готфрид Бульонский, развернув свой штандарт с золотистым крестом, приказал двинуть в наступление огромную осадную башню. Защитники города, подтянув свои катапульты и баллисты, стали метать в крестоносцев горящие головни и вязанки, смоченные зажигательной смесью. Как написала Элеонора де Пейен в своей хронике, смертельная гонка началась: франки отчаянно пытались как можно быстрее подвести свою башню к стене, а турки и сарацины с таким же отчаянием старались сжечь ее, чтобы она не смогла приблизиться к ним вплотную. Черная стена дыма, рассекаемая метательными снарядами, окружила башню. Один раз чуть не убило Готфрида Бульонского. Пущенный наугад камень размозжил голову какому-то вельможе, стоявшему рядом с ним. Тот умер мгновенно. Готфрид, чудом избежав смерти, рассвирепел и начал мстить врагам, без устали посылая в них стрелу за стрелой из своего арбалета. Сквозь пролом во внешней стене башня постепенно подползала к основной линии обороны. Верх ее вот-вот должен был нависнуть над зубчатой стеной Иерусалима. Франкские лучники и пращники обрушили на обороняющихся убийственный шквал стрел и камней. Те отвечали зажигательными снарядами, но башня была хорошо защищена щитами, покрытыми влажными и скользкими шкурами. Головни и вязанки ударялись о них и скатывались вниз. Защитники города применили сифоны с греческим огнем. Те изрыгнули огонь, словно драконы, но внешняя часть осадной башни была пропитана уксусом, а дополнительные его запасы содержались в винных бурдюках, развешанных внутри. Мало-помалу башня продвигалась вперед. По обе ее стороны сгрудились лучники, посылавшие в противника стрелы, завернутые в горящий хлопок. Попадая в деревянные части крепостных конструкций, а также в лежащие вдоль стены мешки с соломой и промасленные канаты, приготовленные сарацинами и турками для борьбы с тараном, они поджигали их, заставляя защитников покидать парапет. Тут же к стене были приставлены штурмовые лестницы, а Танкред в это время послал отряд рыцарей, чтобы разбить ворота Святого Стефана.
Теперь защитникам города очень мешали пожары, полыхавшие на парапете: их дым и пламя ухудшали видимость и вносили сумятицу в действия. Воины «Братства Портала Храма» подставили к стене свою штурмовую лестницу, и член их отряда, Летольд Туренский, взобрался на парапет, став таким образом первым рыцарем, попавшим в Иерусалим. Башня подошла еще ближе. Готфрид Бульонский заметил две большие перекладины, выставленные турками для того, чтобы сдержать ее. Он быстро перерезал веревки, удерживавшие один из щитов, обитых бычьими шкурами, и тот упал на перекладины, образовав нечто вроде перекидного моста. Готфрид побежал по нему к стене, за ним в атаку хлынули потоком его воины, рубя направо и налево своими длинными мечами и проносясь, словно демоны, сквозь черный дым. Эта брешь в обороне была расширена и закреплена. Башня еще ближе придвинулась к стене. Неподалеку на парапете находились три ведьмы и рабы, поддерживавшие их; на них обрушился поток камней и стрел, мгновенно превратив их в кровавое месиво. Осадная башня уже нависала над городской стеной. Был выставлен перекидной мост. Десятки рыцарей перебежали по нему на помощь Готфриду. Защитники запаниковали и бросились наутек. Их оборона стала рушиться повсеместно. Гарнизоны на воротах Ирода, Святого Стефана и в других местах возле горы Сион просто разбежались. В стенах были пробиты бреши, и франки, словно неудержимая река мщения, ворвались в город, заполняя собой все площади, улицы и переулки. Пощады не будет! Смерть от меча постигнет и мужчин, и женщин, и детей.