ьным напалмом и вымести тушки поверженных врагов за порог поганой метлой. С этого разговора миновала неделя или две, не помню точно. Близился Новый год, на работе начался традиционный аврал и гонка на выживание, из-за круглосуточного снегопада город обледенел в пробках и сосульках, и я добредал домой едва ли к полуночи. Даже не сообразил сразу, что в дверь названивают. Судя по решительности звонка - Пеппи. Но за дверью обнаружилась ее гёрлфренд, которая Оксана. Напуганная, раздраженная и с фонариком. Лестница за ее спиной была погружена в темноту. - Э-э... - сказал я. - Я знаю, это идиотизм, - устало сказала она. - Пеппи сказала, чтобы я пошла и позвала вас. У нас нет света. У нас какая-то хрень ползает по дому. Я боюсь. Я сейчас зареву. Пеппи ничего не хочет объяснить, только матерится. Софа спит. Что мне делать? - Э-э... - в подобных ситуациях я обычно бываю весьма красноречив. - Вы вот что. Вы сидите здесь. Тут светло и тепло. Кухня, чайник, кофе. Я закрою дверь, возьму ключи и пойду спасать Пеппи. У вас мобильник с собой? Если что, будем слать панические смс. Она вяло улыбнулась. И даже не стала спорить. А я пошлепал вниз по ступенькам, едва не навернувшись, хотя пробегал по этой лестнице тысячу раз. В нашем доме маленькие стандартные квартиры. Та, в которой жили три девицы, была зеркальным отражением моей. Но сегодня их маленькая прихожая показалась мне бесконечной. Там больше не ощущалось уютного тепла, там было стыло и холодно - и я до усрачки перепугался того, что сейчас споткнусь о что-нибудь, а это окажется рука или нога мертвой Пеппи. Или я увижу ее внутри большого зеркала на дверях ванной, она будет стучаться и беззвучно кричать, а как мне объяснить ей, что она застряла внутри отражения? - Пеппи! - сиплым шепотом воззвал я. - Тут, - сразу же отозвалась она. - Окса отсиживается у тебя? Ну и правильно. Ползи сюда. Слушай. Пеппи сидела на диване в гостиной. Очень спокойная и собранная. Она зажгла пару свечей, но как-то они не сильно разгоняли темноту. Но мы же не в готическом, мать его ети, замке, мы в комнатушке размерами три на три метра. И я вижу темный прямоугольник окна, и мерцание зарядных огоньков на многочисленных гаджетах - желтых, зеленых и синих. - Ты пробки проверила? - на всякий случай спросил я. - Три раза. Света нет. А этим заразам все равно, - Пеппи судорожно вздохнула, как большое усталое животное. - Кажется, они иногда перемещаются. Этого не может быть, Джимми. Мы в цивилизованном мире. Посреди огромного города. Никаких нёх не существует. Что-то скользнуло мимо меня, тихо-тихо и вкрадчиво, как осенняя паутинка. - Мне нужно пойти и проверить Соньку, - заявила Пеппи. Помолчала и добавила: - Но я не могу. - Боишься? - не понял я. - Я думаю, мне не встать, - но, противореча собственным словам, она грузно поднялась с дивана. Мне померещились тонкие белесые ниточки, потянувшиеся за ней и оборвавшиеся. Может, это был синтепон из прохудившейся обшивки. Пеппи захватила свечу. Спотыкаясь о разбросанные игрушки, мы дошли до второй двери, с витражом в виде кораблика. Я повернул ручку, заглянул внутрь - и едва не завопил, увидев застывшую на фоне окна головастую уродливую фигуру. Потом до меня дошло - это же обычный компьютерный стул, на спинку которого навалены вещи. Слева у стены должен стоять большой диван, где спит ребенок... а над диваном что-то висело, что-то навроде большой темной шали, складками обвисающей с потолка. Я хотел спросить, зачем над кроватью прицепили такое дурацкое сооружение, но Пеппи как-то странно охнула и вытянула вперед руку со свечой. Огонек задрожал и заморгал, собираясь погаснуть, и в эти несколько мгновений мы разглядели... А черт его знает, что мы разглядели. Я видел пыльную тряпку или как ее еще назвать, она болталась в воздухе без видимой опоры и дрожала, в ее растянутых складках угадывалось лицо - или оскаленная морда? Я видел спящего ребенка. Видел промельк чего-то белого, с силой врезавшегося в эту дрянь и забарахтавшегося в складках. Потом белое с тихим сдавленным писком вылетело прямо мне под ноги, а черное полотно съежилось и утекло наверх, туда, где стена соединяется с потолком, и где у девиц был прилеплен декоративный узкий карнизик. Машинально нагнувшись, я подобрал то, что ударилось о мою ногу. Это был декоративный кролик со вспоротым брюхом, как на плакате по анатомии в шестом или седьмом классе. Он слабо дергался, и я чувствовал, как его теплая кровь стекает по моей руке и капает на паркет. Кто-то впустил ему кишки и внутренности, они узлом перепутанной розовой и красной гадости свисали наружу. И тут свеча погасла. Кролик трепыхнулся в последний раз и, видимо, издох. Я понял, что сблюю прямо здесь и сейчас, но Пеппи мертвой хваткой впилась мне в плечо - и мы услышали голоса. Как детские. Дети, которые очень далеко от нас, но упрямо пытаются докричаться, объяснить, предостеречь. Не очень разборчивый хор детских голосов: - Они спят летом, но просыпаются зимой... Ищут слабых, беззащитных... Они просачиваются, текут черной водой с той стороны... Она хозяйка, маленькая хозяйка, мы защитим ее... Они не тронут ее, вы не трогайте нас... У меня в голове все плыло, как при сильной температуре - когда сознание не с тобой, а болтается воздушным шариком в трех метрах над твоей головой. Голоса шептали, слившись в один неумолчный, текущий, шелестящий шепот... Под потолком звонко щелкнуло. Зажглась люстра, одна лампочка взорвалась. Мы стояли на пороге обычнейшей детской комнаты, забитой игрушками, картинками, рекламными постерами мультиков и прочей ерундой, так дорогой детям. Проснувшаяся Сонька села в кровати и недоуменно уставилась на нас, хрипловато спрашивая: - Где Розочка? Ма, где моя Розочка? Я запоздало сунул руку с дохлым зверьком за спину - и замер. У меня в руках была игрушка - плюшевый кролик, в точности как настоящий, только плюшевый, с ярлычком фирмы на лапе. Совершенно целый. - Розочка! - дитя углядело кролика и потянулось к нему. - Джимми, зачем ты взял Розочку? - Она упала с кровати и я об нее споткнулся, - усилием выговорил я. - Держи. - Глупая Розочка, - наставительно проворковала Сонька, заталкивая кролика под одеяло. - Ма, еще ночь? - Ночь, - замороженным голосом подтвердила Пеппи. - Спи. Нам... нам что-то послышалось, да еще свет отрубился. Но теперь все в порядке. Спи. Она выключила люстру, но мы не смогли сразу уйти. Стояли на пороге, ощущая, как глаза медвежат и пони, котят и дракончиков пристально смотрят на нас из успокоившейся, ставшей мирной и нестрашной темноты. Глаза стражи, что никогда не спит, никогда не устает, никогда не бросит свой пост... пока маленькая хозяйка не вырастет. - Сонька на днях углядела в «Детском мире» хаски размером с настоящую, - медленно произнесла Пеппи, прикрывая дверь. - И запала на нее больше жизни. Она, правда, стоит под пять тысяч. Как думаешь, купить? У нее ж там сплошная мелюзга... а эта хоть будет здоровая. Собака все-таки. Хоть и плюшевая. - Купи, - согласился я. - Завтра же.