Ответ был краток, но выразителен:
- Да тот оболтус.
- Кто? - переспросила Крошка Доррит.
- Ах ты душенька! - сказала Фанни (тоном, позволявшим предположить, что до протеста дядюшки Фредерика она сказала бы: "Ах ты дурочка!"). - Ну можно ли быть такой недогадливой! Мистер Спарклер, конечно!
Она опустила окно со своей стороны, небрежно облокотилась на него и, слегка откинувшись назад, принялась обмахиваться роскошным, черным с золотом, испанским веером. Как раз в эту минуту вторая гондола снова прошмыгнула мимо них, и в окне мелькнул чей-то глаз, прилипший к стеклу. Фанни кокетливо засмеялась и сказала:
- Видала ты когда-нибудь такого дурня, милочка?
- Неужели он собирается провожать тебя до самого дома? - спросила Крошка Доррит.
- Сокровище мое, - возразила Фанни, - я, право, не могу предвидеть, на что способен охваченный страстью идиот, но думаю, что это вполне возможно. Не такой уж в конце концов далекий путь. Да он бы, верно, не задумался проехать всю Венецию, раз он так влюблен.
- А он влюблен? - простодушно спросила Крошка Доррит.
- Ну знаешь ли, душенька, мне самой словно бы неловко отвечать на такой вопрос, - сказала старшая сестра. - Но, кажется, влюблен. Ты спроси лучше Эдварда. Он ему говорил о своих чувствах. Впрочем, он, кажется, о них твердит во всеуслышание, на потеху всем посетителям Казино и других подобных заведений. Спроси Эдварда, он тебе расскажет.
- Удивляюсь, что он ни разу не был у нас с визитом, - задумчиво сказала Крошка Доррит.
- Если я правильно осведомлена, милая Эми, тебе недолго придется удивляться. Можно ждать его даже сегодня. Просто этот недотепа никак не соберется с духом.
- А ты выйдешь к нему, если он явится?
- Право, не знаю, душенька, - сказала Фанни. - Там видно будет. Смотри, смотри, вот он опять! Ну и мозгляк!
Мистер Спарклер в самом деле не производил особо внушительного впечатления в рамке окна гондолы, к которому он так приклеился лицом, что его глаз можно было принять за пузырь на стекле. И вовсе ему незачем было останавливать гондолу, если не считать того, зачем он ее остановил.
- Когда ты спросила, выйду ли я к нему, душенька, - продолжала Фанни, принимая новую позу, грациозная небрежность которой сделала бы честь самой миссис Мердл, - что у тебя было на уме?
- У меня на уме... - сказала Крошка Доррит, - у меня на уме было узнать, что у тебя на уме, милая Фанни.
Фанни снова засмеялась, снисходительно и в то же время лукаво, и сказала, с шутливой нежностью обнимая сестру:
- Ты мне вот что скажи, малышка. Когда мы встретились с этой женщиной в Мартиньи, как по-твоему, что она подумала, увидя нас? Какое сразу же приняла решение, ясно тебе?
- Нет, Фанни.
- Ну так слушай, я сейчас объясню. Она сказала себе: "Никогда я не обмолвлюсь ни словом, что уже встречалась раньше с этими девушками, никогда не подам виду, что узнала их". Вполне в ее духе - вот так выйти из затруднительного положения. Что я тебе сказала, когда мы возвращались с Харли-стрит? Что это самая беззастенчивая и самая лживая женщина в мире. Но по части первого свойства, моя душенька, могут найтись такие, что не уступят ей.
Красноречивое движение веера к груди Фанни весьма недвусмысленно говорило о том, где именно такие могут найтись.
- Она не только решила так за себя, - продолжала Фанни, - но и за молодого Спарклера тоже; и не дает ему встретиться со мной, пока она не вдолбила в его дурацкую башку (головой ведь этот предмет не назовешь), что он должен вести себя так, будто до Мартиньи и в глаза меня не видал.
- А зачем? - спросила Крошка Доррит.
- Зачем? Ах ты господи, ну можно ли задавать такие наивные вопросы! ("такие дурацкие вопросы", слышалось в тоне). Неужели ты не понимаешь, душенька, что я теперь выгодная партия для этого болвана? Неужели не догадываешься, что она хочет свалить все со своих плеч (которые у нее, признаюсь, очень недурны, - заметила мисс Фанни, самодовольно поводя собственными плечиками) и сделать вид, будто этот обман затеяли мы, а она лишь поддерживает его, щадя наши чувства.
- Но ведь мы всегда можем восстановить истину.
- Да, только с твоего позволения мы и не подумаем ее восстанавливать, возразила Фанни. - Нет, нет, Эми, об этом и речи быть не может. Не я начала плести эту ложь; она начала, вот пусть и плетет на доброе здоровье.
И в упоении своим торжеством мисс Фанни так крепко сжала талию сестры, как будто ей в руки попала сама миссис Мердл и она собиралась раздавить ее.
- Да, - повторила Фанни, - теперь я с нею сквитаюсь. Она мне показала дорожку, вот я по этой дорожке и пойду. И если судьба мне поможет, я с ней заведу настолько близкое знакомство, что в один прекрасный день у нее на глазах подарю ее горничной платье от моей портнихи в десять раз лучше и дороже того, что она когда-то подарила мне!
Крошка Доррит молчала; она знала, что в вопросах семейного достоинства ей голоса не дано, и не хотела понапрасну рисковать столь неожиданно возвращенным ей благорасположением сестры. Поддакивать она не могла, оставалось только молчать. Фанни отлично понимала, о чем она думает - именно потому и не преминула спросить.
- Ты намерена поощрять мистера Спарклера, Фанни? - был ответ.
- Поощрять, милочка? - с презрительной усмешкой повторила старшая сестра. - Смотря по тому, что ты разумеешь под этим словом. Нет, поощрять я его не намерена. Но я из него сделаю своего раба.
Крошка Доррит устремила на нее тревожный испытующий взгляд, но Фанни не так-то легко было смутить. Она закрыла свой черно-золотой веер и легонько хлопнула им младшую сестру по носу с видом горделивой и мудрой красавицы, шутя поучающей скромную подружку.
- Я из него веревки буду вить, душенька, он передо мной на коленях ползать будет. А если мне не удастся поставить на колени и его маменьку тоже, то не по недостатку усердия с моей стороны.
- Милая Фанни, ты не обижайся на меня, раз уж мы разговорились по душам - но представляешь ли ты, чем все это может кончиться?
- А я пока и не стараюсь себе это представить, - отвечала Фанни с поистине царственным равнодушием, - все в свое время. Словом, теперь тебе известны мои намерения, душенька. И я так долго объясняла их, что мы уже успели доехать. А вот, кстати, и молодой Спарклер, справляется, должно быть, принимают ли! Подумать только, какое совпадение!